Главное меню
Главная
Наш форум

Замки Латвии
Латвия - главная
Состояние замков
Каталог замков
Карта
Фотогалерея

Айзкраукле I - Ашераден
Айзкраукле II - Ашераден
Айзпуте (Е) - Хазенпот
Айзпуте (О) - Хазенпот
Алсунга - Алшванген
Алтене - Алтона
Алуксне - Мариенбург
Арайши I - Эзерпилс
Арайши II - Арраш
Арлава - Эрвален
Асоте - Асутен
Аугстрозе - Хохрозен
Бабите - Бабот
Балтава - Балтов
Бауска - Бауске
Берзауне - Берзон
Борнсминде - Борнсмюнде
Брамберге - Бранденбург
Буртниеки - Буртнек
Вайнижи - Вайнзель
Валмиера - Волмар
Валтайки I - Олденбург
Валтайки II - Нойхаузен
Вартая - Вартаген
Вентспилс - Виндау
Виляка - Мариенхаузен
Гауйиена - Адзель
Гробиня - Гробин
Гулбене - Шваненбург
Даугавпилс - Алт-Дюнабург
Даугавпилс - Дюнабург
Дзербене - Сербен
Дзинтаре - Дзинтерн
Дигная - Дубена
Добе - Добен
Добеле - Доблен
Доле I - Алт-Дален
Доле II - Дален
Дрога - Дроген
Дундага - Донданген
Дурбе I - Линдале
Дурбе - Дурбен
Елгава - Митау
Ерсика - Герцике
Заубе - Юргенсбург
Икшкиле - Юкскюлль
Индрица - Недериц
Калнамуйжа -Хофцумберге
Калснава - Кальценау
Кандава - Кандау
Каупре - Абельхоф
Квепене - Квепен
Керклини - Керклинген
Кокнесе - Кокенхузен
Краслава - Креславка
Криевциемс - Рушендорф
Кримулда - Кремон
Крустпилс - Крейцбург
Кулдига - Голдинген
Лиелварде I - Алт-Ленневарден
Лиелварде II - Ленневарден
Лиелстраупе - Гросс-Рооп
Лиепая - Лива
Лиепене - Лепен
Лимбажи - Лемзаль
Локстене - Локстен
Лубана - Лубан
Лугажи - Луде
Лудза - Лудзен
Ляудона - Лаудон
Мазстраупе - Кляйн-Рооп
Маконькалнс - Фолкенберг
Малпилс - Лембург
Мартиньсала - Гольм
Межотне - Мезотен
Муйяни - Моян
Мурмуйжа - Муремойс
Набе - Наббен
Нерета - Нерфт
Нитауре - Нитау
Нурмуйжа - Нурмхузен
Пекас калнс - Каугерсгоф
Пиебалга - Пебалг
Пилтене - Пилтен
Попе - Попен
Приекуле - Преекульн
Рауна I - Алт-Ронненбург
Рауна II - Ронненбург
Резекне - Розиттен
Ремине - Ремин
Рига - все замки
Ринда - Ангермюнде
Розбеки - Розенбек
Ропажи - Роденпойс
Руйиена - Руен
Рундале - Руэнталь
Сабиле - Цабельн
Сака - Сакенхаузен
Саласпилс - Кирхгольм
Салацгрива - Салис
Салдус - Фрауэнбург
Светкалнс - Хайлигенберг
Свитене - Швиттен
Селпилс - Селбург
Сигулда - Зегеволд
Скрунда - Шрунден
Скуене - Шуен
Смилтене - Смилтен
Стабеги - Эйхенангерн
Стенде - Стенден
Сунтажи - Сунцель
Талси I - Алт-Талсен
Талси II - Талсен
Тервете - Терветен
Тирза - Тирзен
Триката - Трикатен
Тукумс - Тукум
Турайда - Трейден
Унгурпилс - Пюркельн
Цесвайне - Зессвеген
Цесис I - Алт-Венден
Цесис II - Венден
Цирава - Цирау
Шлокенбека - Шлокенбек
Эдоле - Эдвален
Эмбурга - Анненбург
Эмбуте - Амботен
Эргеме - Эрмес
Эргли - Эрлаа
Яунпилс - Нойенбург

Гипотетические замки
Айнажи
Аутине
Грамзда
Дуналка
Ницгале
Прейли
Сатекле
Сатезеле
Унгурмуйжа
Энгуре

Другие замки
Замки Эстонии
Замки Литвы
Другие страны

Статьи по теме:

О замке на форуме

Замок Елгава (Митау - Mitau)

(1265)

Ныне находящийся в центре Елгавы роскошный дворец, считающийся одной из архитектурных жемчужин Европы, построенный по проекту великого Растрелли, возник не на пустом месте - он стоит на фундаментах бывшего замка Ливонского ордена, позднее резиденции курляндских герцогов. Дворец находится на 23°36’ вост. долготы и 56°39’ широты, в 43 км от Риги, на левом берегу Лиелупе, рядом с мостом через реку, соединяющим Рижское шоссе с главной магистралью города - улицей Лиела (Большая).

На берегах Лиелупе у народа земгалов находилось несколько портов для торговли с Литвой, Россией и странами Скандинавии. В начале агрессии немецких феодалов в качестве главного пути сообщения для стратегических и торговых целей завоеватели использовали Даугаву с центральным портом в Риге. Уже в 1200 г. в Риме добились запрещения папы заходить судам в "земгальские порты", которые, надо думать, находились на Лиелупе. Говоря современным языком, началась экономическая блокада Земгале. Т.о. растущая Рига избавилась от конкурентов и были ослаблены земгалы, которые вместе с соседними литовскими племенами в XIII в. стали наиболее серьезной силой, противостоявшей немецкой агрессии в Прибалтике.

Город Елгава предположительно вырос из земгальского порта и торгового поселения, которому ливы дали название Jelgab (город). По др. версии на ливском языке jelgab означает “водяной город”. Населенный пункт тут известен с 1226 г. Еще в 1242(?) г. посол римского папы епископ Моденский Вильгельм дал Ордену разрешение строить замок "...у Лиелупе в каком-либо месте, куда могут заходить корабли с продовольствием, если только Межотне, которое находится выше, не будет сочтено более выгодным [местом]".

В Земгале шли самые тяжелые бои с крестоносцами, и именно земгалы вместе с литовцами в 1236 г. полностью разбили Орден меченосцев, который был создан в 1202 г. для завоевания прибалтийских народов. Вместо меченосцев был учрежден Ливонский орден (ответвление Немецкого, или Тевтонского ордена), задачей которого было полное подчинение куршских и земгальских племен. В 1264 г. орден предпринял попытки подчинить себе Земгале. Первый поход закончился тяжелой неудачей, много немцев погибло в устроенном земгалами подрубе, остальные поспешно бежали обратно в Ригу.

В 1264 г., когда потерпел неудачу очередной поход Ордена против земгалов, стало ясно, что необходима другая тактика, нужен стабильный опорный пункт для завоевания Земгале - Семигаллена. В 1265 г. магистр Ливонского ордена Конрад фон Мандерн начал строить Елгавский замок на острове, образованном Лиелупе и ее рукавом - Дриксой.

Эта территория ранее принадлежала архиепископу Рижскому, который уже в 1230-х гг. сам предполагал построить там замок, и впоследствии получил возмещение за отданный Ордену земельный участок. В это время замок получил свое первое, немецкое название - Митау (нем. Mitau), в русском и польском вариантах - Митава (польск. Mitawa).

Из текста буллы папы Климента IV от 25 мая 1266 г. можно понять, что замок уже строится. В том же году он предположительно был закончен. Хронист Герман Вартбергский, который первым приводит сведения о строительстве замка, описывал, как в замке спрятались орденские братья после неудачного нападения на села земгалов. Место он называет Mithow; из этого слова образовалось немецкое название Елгавы - Mitau.

Происхождением слова пытаются объяснить многие гипотезы, согласно которым оно производится и от слов mīt ("мять", "топтать", но также и "менять") и mainīt ("менять"), и от названия старинного города земгалов Mintava, что весьма сомнительно. Свое название она получила, по рассказам от двух братьев, которые из-за нее ссорились, один другому говорили: er komt My-tou (она мне принадлежит).

К. Случевский в статье “От Либавы до Митавы” приводит такие версии происхождения топонима: Митава, потонувшая в зелени своих садов. Луга окружают городок и до сих пор и оправдывают происхождение его имени: “Mitte in der Aue” - посреди луга. Другие полагают, что это название произошло от того, что митавский замок, давший имя всему городу, стоит посреди р. Аа; а еще вернее, происходит оно от латышского слова Mihtava, т.е. место обмена: здесь на пограничной реке Аа, в древние времена, рижские купцы и призжие литовцы обменивали свои товары на туземные.

Замки в те времена строились как со стратегическими, так и торговыми и культурными целями, поэтому место выбирали, исходя из обоих соображений. Лучше, когда под рукой есть обычная возвышенность, однако часто выбирали места и в низине - Елгава, на слиянии рек Бауска, или у озера - Мариенбург. Т.к. Елгавский замок находился на острове, он относится к т.н. "водным замкам", обороноспособность которых обеспечивала естественная водная преграда. Возможно, уже тогда был вырыт ров, который отделял территорию замка на северной стороне от острова длиной ок. 5 км и который в природе просматривается и сегодня.

Вторая половина XIII в. - строительство первого Елгавского замка, видимо деревянного. В елгавском историческом музее имеется его изображение. В частности, исследователь замков Прибалтики А. Туулсе считал, что первый Елгавский замок был построен из дерева. Этому мог соответствовать краткий период строительства здания, а также регулярная планировка следующего замка, XIV в., в которую невозможно включить какую-либо более древнюю постройку. Думается, он был построен по образцу ранних орденских замков. В них главное значение имели наружные стены укреплений, к которым примыкали отдельные здания.

В 1265 г. году немецкие рыцари, используя еще недостроенный Елгавский замок как опорный пункт, снова вторглись в Земгале, разоряя поселения и нивы земгалов. На обратном пути в Елгаву их застигли врасплох земгалы и перебили так много коней, что рыцари были вынуждены биться пешими и, наконец, бросились бежать. После этого в военных действиях наступил перерыв на несколько лет. Но, как сообщает автор Рифмованной хроники, время от времени братья-рыцари со своими отрядами совершали вылазки, неся погибель земгалам.

Лаймонис Пурс в исторической повести “Крест над городищем” так описывает те времена (в избранных цитатах):

Когда в Митаве воздвигли каменный замок, люди Тевтонского ордена стали так хозяйничать в обширной округе, что многие из живших в речной пойме разбрелись в поисках спасения кто куда, а оставшиеся бедовали, с утра не ведая, доживут ли до вечера.
А если смоешь крещение… слыхал, что говорят об их Митавском замке? Те, что отступились, в цепях месят там глину для этих… красных камней… - Для кирпичей? - Ну да, для них. Нас с тобой - в цепи, а Мятлицу продадут!

Возвращаясь по Лиелупе домой и вознося богу хвалу за легкую победу и богатую добычу, магистр приказал по пути пристать у Митавского замка, который ливы называли по-своему Елгавой, так что в ходу были оба эти названия.

Еще цитаты из другой повести Л. Пурса “Пылающее городище”:

Ничто не омрачало нынешний праздник, даже воспоминания о прошлом лете, когда магистр Конрад фон Мандерн ходил в набеги на земли, что лежат по ту сторону реки Лиелупе, и время от времени наведывался и сюда. Самое худое было, что он возвел Митавский замок и окружил его каменной стеной. Теперь у магистра было надежное убежище, и, воодушевленный своими успехами он вскоре вторично отправился в Земгале и подло грабил и разорял ее земли.

Намей перешел на свое место, по пути вглядываясь в лица гостей. Лишь Даумис и еще несколько лабов сидели с мрачным видом. Более прочих печалились Даумис, межотненские и упмалские лабы: строители Митавского замка причинили им большое зло - разорили поля и бортяные ухожи вдоль Лиелупе, и ныне их клети не так полны, как обычно.
…теперь опять надо заключать договор с Орденом. И, слышь, - продолжал он уже тише, - магистр вовсе не такой суровый. С гака надо будет давать те же самые две пуры зерна, и каждому мужчине надо отслужить судье по два дня зимой и по два дня летом, да еще деньги охране...
Орден требует, чтобы все, как они говорят, отступники по пятьдесят дней строили каменный орденский замок, а пропитание свое с собой приносили бы.
А иным лабам магистр Мандерн оставляет десятую часть скота, если они перейдут туда жить и станут ходить с ним в походы.

- Мандерн! - усмехнулся Намей. - Да будет тебе известно, что после нашей победы он уехал назад в свою страну и там отрекся от сана. На его место теперь назначен другой - какой-то Оттон фон Лютерберг.” Мандерн впоследствии стал вторым и последним магистром Тевтонского ордена из числа ливонских магистров! Так что Елгавский замок можно называть “памятью магистра Тевтонского ордена”.

Когда на холмах Земгале вспыхнули боевые огни и прискакали первые гонцы, магистр [Вальтер Нордекский] был уже возле Митавского замка и переправлялся через Лиелупе. Вперед он выслал отряд легкой конницы, дабы воспрепятствовать земгальским ратникам собраться в Терветском замке. Путь от Риги до Митавы магистру удалось пройти незамеченным, ибо с той поры, как был возведен орденский замок, многие земгалы покинули свои хутора, которые были разбросаны там и сям по берегам рек и в излучинах лесов, к тому же земля здесь была скудная, местами болотистая, местами песчаная и не давала даже половины того урожая, что снимали с глинистой нови, и земледелы о ней не жалели. Крестоносцы, отправляясь в набеги, могли здесь гулять без помех, если только не сталкивались с каким-нибудь отрядом земгальских воинов, которые порой выезжали проучить нахальных чужеземцев.

Менее подробно строительство замка в Елгаве описывает Рифмованная хроника, которая рассказывает о распоряжении магистра ордена фон Мандерна:
"И у Лиелупе велел
Против земгалов выстроить дом,
Что мало их обрадовало;
И все земгалы
Громко его проклинали.
Дом назвали Mytowe,
Он стоял против земель земгалов,
И земгалам сейчас же
Оттуда стали причинять много зла."

Хронист был прав: используя новый замок в качестве опорной базы, войска ордена систематически разоряли села земгалов. В 1290 г. пал последний укрепленный замок земгалов - Сидрабе, а многие жители, которые не пожелали покориться завоевателям, покинули родину и отправились в Литву. С того времени вся территория нынешней Латвии находилась в руках немецких феодалов.

Орденское государство было разделено на административные участки - комтурства и фогтства. Елгавский замок также был резиденцией комтура; уже в документах за 1271 г. упоминается елгавский комтур Иоганн. Регламент Ливонского ордена требовал, чтобы комтуру подчинялось 12 светских и 6 духовных орденских братьев, судья и секретарь, которые вместе составляли т. н. конвент.

В соответствии с этими требованиями во второй половине XIII в. в Латвии начали строить замки нового вида, то есть здания конвентов, архитектура которых была близка принципам архитектуры монастырей. В латвийской кастеллологии до начала 21 в. такой вид замков именовался “конвентский дом” - тип постройки, сложившейся в Восточной Пруссии во владениях Тевтонского ордена. Ныне принят термин "орденская кастелла".

В подобное здание конвента входили общая спальня, или дормиторий, трапезная, называемая ремтер, капелла, зал капитула, квартира комтура. Эти помещения находились на втором этаже и вместе с хозяйственными помещениями и складами первого этажа всегда образовывали замкнутый 4-угольный строительный блок. Внутренний двор окружал многоэтажный крестовый ход, который соединял помещения между собой как наружный коридор. По углам замка находились башни.

Начиная с 60-х гг. XIII в. тип орденской кастеллы получил широкое распространение в Латвии. По этому образцу была возведена большая часть замков, принадлежавших Ливонскому ордену (в Вентспилсе, Елгаве, Кулдиге, Гауйиене, Алуксне, Риге и т.д.). По периметру четырехугольного внутреннего двора группировались трехэтажные здания, их наружные глухие стены были намного толще тех стен, что выходили во двор. На внешних углах замка (чаще на всех четырех) находились сторожевые башни.

Снаружи к замкам часто пристраивали хозяйственные помещения и мастерские, которые опоясывали стенами; так появился форбург. Если наружный форбург включал в себя большую площадь с церковью, рыночной площадью и жилыми постройками, такой форбург становился местечком или городом, например, Цесис, Кулдига, Вентспилс, Лудза, Елгава, Сигулда, Резекне.

Во второй четверти XIV в. в Елгаве строился каменный замок Ливонского ордена по приказу магистра ордена Эберхарда фон Монгейма. Вновь построенный Елгавский замок был совсем небольшой постройкой из валунов, доломита и кирпича (30х35 м), с 4 квадратными угловыми башнями, которые сверху замыкал ряд зубцов и пирамидальные шпили. На южной стороне находились въездные ворота, которые вели из здания конвента в форбург - полосу укреплений, окруженную бревенчатым забором.

Елгавский замок был примером идеального, полностью симметричного здания конвента с совершенно одинаковыми угловыми башнями. У Рижского замка, напротив, только в северо-восточном углу поднималась большая квадратная башня, а три остальные были совсем маленькими и служили лестничными помещениями.

Архитектура замков Ливонского ордена была суровой и простой. Это были крепости военного назначения, поэтому художественные требования предъявлялись невысокие. Элементы готического стиля во внешней архитектуре обычно вносила только форма окон с перекрытием в виде стрельчатой арки. Силуэт Елгавского замка оживлял редко встречаемый в Латвии пояс зубцов на завершении башни.

Об устройстве внутренних помещений сведения дают только найденные при восстановительных работах 1955-61 гг. пара ребристых кирпичей со сводов. Их тонкое грушевидное профилирование свидетельствует об умении профессионального строителя, более высоком художественном уровне, чем, например, в построенном в то же самое время Рижском замке, где тяжеловесные формы сводов еще близки к ранней готике.

Значительной группой командиров в Ордене были комтуры. Это были коменданты важнейших орденских замков, и поэтому при названии их должности всегда присутствовало название того замка, в котором он правил; подчиненный комтуру округ назывался комтурством. В 1347 г. на территории Латвии комтуры были в Риге, Сигулде, Вентспилсе, Елгаве, Кулдиге и Даугавгриве; в 1422 г. комтуры были также в Айзкраукле, Алуксне, Добеле и Даугавпилсе.

Кроме фортификационной роли, Елгавский замок играл важную роль и в хозяйственной жизни Ордена. Известно, что часть своего урожая орденские комтурии продавали рижским торговцам: так, из “Рижской долговой книги” видно, что рижский торговец Альберт Виман около 1305-07 гг. остался должен Елгавскому комтурству 100 марок. Также рижские торговцы были должны комтурствам и фогтствам в Айзкраукле, Цесисе, Даугавгриве и Сигулде; в Айзкраукле, Цесисе и Сигулде улаживающими дела были заведующие кассами комтурства.

Когда народы Прибалтики были покорены, дальнейшее продвижение Ливонского ордена на северо-восток остановили русские княжества - Новгород и Псков, на юг - Литва, которая в XIII в. стала объединенным феодальным государством. Многократные вторжения литовских войск в Земгале в XIV в. сделали ее самой опасной из всех земель Ордена. Елгавскому замку уже в 1345 г. пришлось выдержать нападение литовских войск под предводительством князя Альгирдаса (Ольгерда). Форбург был сожжен, замок взят, однако разрушить его не удалось.

Но и Орден отвечал тем же - например, в 1370 г. ландмаршал ордена - "с теми из Курземе, Елгавы и Кокнесе" - разграбил в Литве несколько местностей. В 1361 и в 1376 гг. литовцы вновь нападали на Елгаву. Последнее нападение на замок произошло именно в 1376 г. После этого бои литовцев с орденом происходили уже за пределами территории нынешней Латвии. Елгавский замок стал мирным центром административного управления.

В Земгале в период господства Ливонского ордена городов вовсе не было. Их возникновению препятствовала близость Риги. Несколько местечек - небольших ремесленных центров и торговых пунктов - Елгава, Бауска, Добеле, Селпилс - возникло у больших торговых дорог. Т.к. эти местечки не были, подобно Риге, защищены каменными стенами, то во время войн и вражеских вторжений они часто подвергались нападениям и опустошениям, что мешало их нормальному развитию.

Местечко рядом с замком на левом берегу Лиелупе в середине XV в. стало небольшим городом с приблизительно 500 жителями. Его расцвету способствовал торговый путь из Литвы в Ригу, проходивший через Елгаву. В 1492 г. Елгавское комтурство было передано ландмаршалу Ливонского ордена - главнокомандующему войсками Ордена. С этого года Елгавский замок стал резиденцией управляющих, назначаемых ландмаршалом. До 1495 г. тот же Бауский замок был подчинен Елгаве.

В середине XVI в. в ливонских государствах начался период полного распада, для которого характерны междоусобицы крупных феодалов, борьба вассалов против правителей и сопротивление угнетенных народов тяжелому игу эксплуатации. Движение Реформации, которое подрывало католицизм, потрясло идеологически-политическую основу феодальных государств. Этим воспользовались вассалы и братья Ливонского ордена, чтобы захватить земельные владения католической церкви. Свое время переживало военное могущество рыцарства.

Соседние страны - Россия, Польша, Швеция и Дания, где образовались централизованные феодальные государства, считали Ливонию легкой добычей. Это вызвало Ливонскую войну (1558-1583 гг.), на первом этапе которой русская армия под предводительством Ивана IV несколько раз разбила войска ордена и полностью разгромила их в 1560 г. в битве при Эргеме. После этого войну вели между собой окружающие великие державы, боровшиеся за Ливонское наследство, а бывшие правители Ливонии искали себе выгодных господ. Ливонский орден, рижский архиепископ и дворянство выбрали Польшу.

Герб Курляндских герцогов

Вплоть до 1561 г. история Курляндии тесно связана с историей Ливонского ордена. В 1559 г. ландмейстер ордена Готард Кетлер признал протекторат великого князя литовского Сигизмунда II Августа над Ливонией. Благодаря этому, в 1561 г. с распадом орденских земель, Готард Кетлер удержал за собой Курляндию и принял титул герцога. Секуляризованная Курляндия стала в ленной зависимости сначала от Великого княжества Литовского, а восемь лет спустя, после Люблинской унии, от Речи Посполитой, но зато обезопасила себя от экспансии Ивана Грозного.

28 ноября 1561 г. представители сословий Ливонии принесли присягу на верность польскому королю Сигизмунду II Августу. 5 марта 1562 г. в Рижском замке последний магистр ордена Готард Кетлер передал представителю Речи Посполиты князю Радзивиллу атрибуты власти ордена, получив взамен корону герцога Курляндского. Этим торжественным актом завершилась история древней Ливонии. На ее развалинах на территории Курземе и Земгале в 1561-1562 гг. было образовано герцогство, которое находилось в ленной зависимости от Литвы и Польши.

28 ноября 1561 г. последний магистр Ливонского ордена Готард Кетлер в Вильнюсе заключил соответствующий договор с Сигизмундом-Августом. Текст этого договора в наши дни редко бывает доступен, поэтому стоит напомнить его вкратце (приводится по Д. Васманису). Главные пункты договора о сдаче Ливонии были следующие:
1) Король берет на себя защиту Ливонии от врагов, особенно - московитов (Moscos);
2) Освобождает страну от устремлений Священной Римской империи и ее чиновников к Ливонии;
3) Обещает всем сословиям свободу вероисповедания согласно Аугсбургскому свидетельству веры;
4) Свидетельствует права и привилегии духовных и светских высокородных особ, особенно дворян, на наследование владений согласно праву "милости";
5) Право апелляции у наместника, а также сенаторов и судей (их местонахождение - Рига), которых будут избирать по выбору бывших орденских братьев, рыцарства, вассалов и городских магистратов;

6) Король обязуется сохранить немецкое управление и должности, назначая на них уроженцев "немецкого происхождения и языка";
7) Магистр (т.е. Готард Кетлер), по образцу герцога Прусского, назначается герцогом Курляндским, а в части, находящейся под властью короля (т.е. в герцогстве Пардаугавском), он назначен наместником с правом наследования;
8) Курляндский герцог получает почти всю Курляндию и Земгале, а под власть короля переходит все еще не занятое Задвинье с правами на Эстонию и Тартуское епископство, когда их освободят от врага;
9) Жидов ни на каких условиях не допускают в торговлю, а также в дела сбора налогов и таможенных пошлин и т. д.

Мелкие ливонские государства прекратили существовать, Кетлер получил в ленное владение определенную в договоре территорию - герцогство Курляндское, а остальная территория нынешней Латвии попала под непосредственное управление короля польского. Во времена существования первого герцогства герцог Готард, в надежде стать правителем бывшей Ливонии, больше времени находился в Риге (при войсках), а не в герцогстве.

До 1566 г. Готард Кетлер был одновременно администратором принадлежавшей Польше Видземе (герцогства Пардаугавского) и главнокомандующим находившейся в нем польской армии. Своей резиденцией он избрал Рижский замок. По географическому положению наиболее выгодным местом для столицы нового герцогства была бы Елгава, однако вначале Кетлер мало ею интересовался, поскольку не мог отказаться от надежд стать правителем объединенной Ливонии с резиденцией в Риге.

Елгава перешла во владения Курляндского герцогства. Посещая герцогство, Кетлер вместе со свитой периодически переезжал из одного замка в другой. В вопросе о резиденции для своего двора герцог Готард еще в 1568 г. отдал предпочтение Кулдиге и Селпилсу, которые, согласно решению Кулдигского ландтага от 11 декабря 1568 г. стали именоватья «unsere wesentliche Hoflager», или главными резеденциями, в которых герцог в дальнейшем планировал размещаться.

Управляющим Кулдиги и Селпилса было определены вторые роли в правительстве герцогства вслед за наместником Вильгельмом фон Эфферном (von Effern), которому предстояло взять власть в свои руки в случаи неожиданной смерти герцога Готарда. Принимая во внимание, что шла Ливонская война (1558-1582), это было весьма вероятно.

Хотя 6 мая 1568 г. ландтаг герцогства решил, что летние заседания ландтага нужно проводить в Бауске, а зимние - в Елгаве, эти решения фактически не выполнялись. Заседания проводились и в других местах, например, в Риге, Кулдиге и Добеле, а в Елгаве они проводились и летом. Все же с осени 1572 г. Елгавский замок стал одним из наиболее предпочтительных мест обитания герцога Готарда. Город Елгава начинает быстро расти.

В то же время семья герцога проживала в Елгаве более длительное время и в прошлые годы. В соответствии с составленным 21 марта 1566 г. в городе Кенигсберге брачным договором, Елгавский замок и многие поместья в округе были отписаны жене Готарда - принцессе Анне Мекленбургской (правила в 1566-1602), как ее наследуемая часть и вдовий удел, причитавшийся бы ей после смерти герцога. Следовательно, Елгавский замок в то время считался второсортным замком. Герцог не покидал Рижского замка вплоть до 1572 г., хотя с перерывами проживал также в Кулдиге, Елгаве и Селпилсе.

Герб герцогини Анны

Герб герцогини Анны

Незадолго до составления брачного договора все отписываемые герцогине Анне владения были проинспектированы несколькими советниками Прусского герцога на предмет их прибыльности. В их докладах нет никаких сведений о гарнизоне Елгавского замка и о защитных мероприятиях на случай войны, но из них можно узнать, что в то время в замке была своя печь для обжига извести и кирпичей. Это давало возможность не только обеспечивать нужными материалами сам замок, но и приносило доход от их продажи в Риге.

Значение Елгавы, начиная с 1560-х гг., стало резко возрастать. В 1573 г. Елгаве присвоено право города и она получила свой магистрат. Число жителей достигало уже 9 тысяч. Росло строительство. Уже действовала новая церковь латышской общины св. Анны, а в 1574 г. началось строительство немецкой церкви Троицы - первой лютеранской церкви в Латвии, размещенной в своем здании, а не позаимствованном у католиков.

Также как и в других замках, в Елгаве герцогом был назначен управляющий или гауптман (Hauptmann). Одним из самых ранних в хронологическом порядке упомянутых по имени управляющих можно назвать Франца Вильгельма фон Плеттенберга (Plettenberg), который летом 1568 г. конфисковал у крестьян имения острова Рига рыболовные сети, т.к. те были слишком длинными и не соответствовали правилам. Такой поступок Плеттенберга показывает на одну из обязанностей управляющего замком - присматривать за соблюдением правил рыбной ловли в Лиелупе и Бабите, где пересекались интересы подданных Курляндского герцогства и жителей патримониального округа Риги.

Управляющий также должен был контролировать соблюдение правил охоты и вырубки леса, также следил за тем, чтобы не нарушалась граница владений герцога. Одной из важнейшей обязанностью управляющего было реализация судебной власти - для большой категории групп населения суд управляющего был судом первой инстанции в криминальных и гражданских делах. В городах управляющий совместно с Думой вершили суд по криминальным делам. Кроме этого, управляющий совместно с ему подчиненными фогтом (Haus Vogt) и мастером-строителем обязаны были следить и поддерживать в хорошем состоянии здания замка и окрестные владения.

В отсутствие герцога и гофмаршала (Hofmarschall) управляющий надзирал за замковой кухней и погребами. Каждую субботу совместно с экономом или заведующим кассой проверял счета кухни и т.п. Самое интересное то, что когда герцог присутствовал в замке, управляющий столовался вместе с другими высокородными придворными в зале замка, а когда герцог отсутствовал, столы накрывались в апартаментах господина. Здесь он был обязан принимать находящихся в это время в замке советников, работников канцелярии и других должностных лиц, тем самым подтверждая статус заместителя герцога.

В 1573 г. в Елгавском замке впервые на длительный срок поселилось семейство герцога. Приблизительно в середине 1560-х гг. герцог приказал перестроить Елгавский замок под резиденцию герцога Курляндского. Здание конвента Ливонского ордена с юго-западной стороны окружил новый угловой корпус, второй корпус протянулся с восточной стороны параллельно р. Лиелупе.

В 1571 г. маршал курляндского двора Георг Пройс писал герцогу: "Один иноземный фронтон почти готов и понравится вашей милости фюрсту. Милостивый князь и господин может положиться на мое слово, что иноземные фронтоны все здание очень украсят". Еще в 1573 г. герцог Готард Кетлер в одном письме просил двух помещиков, чтобы каждый из них поставил 300 бревен "для строительства нашей Елгавы".

Следовательно, в том году, когда семья герцога поселилась в замке, его перестройка не была закончена. Работы продолжались еще в 1577 г., когда Кетлер в письме упомянул "иноземного каменщика из Даугавпилса". Надо думать, что в этом году перестройка замка была окончена, поскольку в следующем, 1578 г., герцог окончательно перебрался в Елгаву. Официальной резиденцией, впрочем, она стала только в 1642 г. - до этого двор часто кочевал из замка в замок.

Новые корпуса герцогской резиденции были чем-то необычным в местной архитектуре, которая все еще связывалась с традициями готики и которой противопоставлялось "иноземное" искусство - это в те времена обозначало все, что находилось за пределами немецких земель, причем Италию не особо отличали от Франции или Нидерландов.

Новые здания Елгавского замка были выдержаны в стиле североевропейского маньеризма, который в середине XVI в. сменил слабые зачатки ренессанса. Североевропейский маньеризм на место античного идеала итальянского ренессанса ставил строительные массы средневековой архитектуры, которые часто только внешне затрагивало строение классического ордера, зато в фасадах расточительно применяли декор. Он концентрировался на порталах, наличниках окон и в особенности на уже упомянутых "иноземных фронтонах", которые возвышались на верхушках крыш зданий, отдельных чердачных построек, завершали верхнюю часть порталов. Такой фронтон был и у фасада Дома Черноголовых в Риге - 3-угольная композиция с нервно испещренным силуэтом.

Края и верхнюю часть фасада покрывал типичный для маньеризма орнамент, так называемый рольверк, который образовывали ленточные волюты, дополненные маскаронами, вертикальными обелисками, фигурами, гирляндами из цветов и фруктов. Пестрое беспокойство орнамента в маньеризме часто подчеркивали также полихромная раскраска и позолота, которые делали архитектуру фантастическим произведением декоративной скульптуры.

В конце XVI в. архитектура замка была первым образцом новой архитектуры в Латвии. Подобным образом в Курземе позднее были перестроены Бауский, Добельский и Скрундский замки. К сожалению, от этих перестроек в последних замках почти ничего не сохранилось. Только в последние годы при археологических раскопках в новейшей части развалин Бауского замка, построенной в конце XVI в., открыто много декоративных деталей из тесаного камня, аналогичных тем, что были в Елгаве.

После перестройки Елгавского замка он из небольшой средневековой крепости превратился в роскошную резиденцию правителя. В соответствии с характером и размахом нового замка герцог Готард организовал и свой двор. Для него в 1581 г. были изданы особые предписания, и в нем было 163 человека. В 1583 г. в южной стороне нового углового корпуса построили небольшую церковку с подвальным сводом - родовую усыпальницу герцога.

Завещание герцога Готарда, вскрытое после его смерти 17 мая 1587 г., подтвердило право герцогини Анны на Елгавский замок, как вдовьей части. В последнее десятилетие 16 в. и в начале 17 в., когда в замке хозяйствовала вдова Готарда Анна, управляющим Елгавского замка был хозяин имения Вадаксте Кристоф Бертрам или Бистрам (Bistram, Bistramb), который к тому же был маршалом двора, но такое совмещение должностей не стало традицией впоследствии.

Согласно завещанию, сыновья герцога должны были располагаться в Кулдиге (Вильгельм 1574 г. рождения) и в Селпилсе (Фридрих, 1569 г. рождения). До совершеннолетия Вильгельма двор должен был попеременно находиться в обоих городах. В жизни произошло иначе. Герцог Фридрих (1587-1642) отдавал предпочтение Елгаве и Бауске, которые, вероятно были более приспособлены к нуждам двора, чем Селпилс, к тому же были и географически выгоднее расположены.

После достижения герцогом Вильгельмом (1569-1616) совершеннолетия в середине 1590-х годов, братья договорились о порядке реализации власти. В 1596 г. в замке Калнамуйжа в Тервете они разделили герцогство: Фридрих получил Земгале со столицей в Елгаве, Вильгельм - Курземе со столицей в Кулдиге. Так Кулдига стала местом обитания Вильгельма, а Фридрих использовал, для этого принадлежащую матери Елгаву, которую он и получил в наследство после смерти герцогини Анны.

Важность центрального положения Елгавы была отмечена в конституции герцогства (или формуле правления), в которой было указано, что в дальнейшем ландтаг проводится два раза в год в Елгаве. Но польско-шведская война (1600-1629) затруднила выполнение этого предписания.

Старший сын Фридрих остался жить в Елгаве и продолжал строительство замка. В восточной части углового корпуса была пристроена замковая церковь, а церковку-усыпальницу дополнили круглой башней. Конечные фасады обеих церквей, судя по изображениям, также были украшены "иноземными фронтонами". Угловой корпус и продолговатая постройка со стороны реки были соединены и с трех сторон охватывали здание конвента времен ордена. В результате этого Елгавский замок стал таким, каким он в основных чертах сохранялся до 1737 г.

Герб братьев Нольде

В это время помещики, опираясь на поддержку короля, пытались урезать права герцога. Отношения между герцогом и дворянами еще более обострились, когда Вильгельм объявил ревизию имений и запретил дворянам в своей части герцогства заниматься торговлей лесом, которая была объявлена монополией герцога. В результате ревизии герцог отказался признать за значительной частью помещиков права на их имения.

Раздраженное дворянство бойкотировало созываемые герцогом ландтаги и в противовес им собирало свои. Вожаки дворянской оппозиции - бароны Отто Гротус и братья Нольде - обратились к польскому королю и сейму с пространной жалобой на действия Вильгельма. Польский король Сигизмунд III, в интересах которого было дальнейшее ослабление власти герцога, удовлетворил часть дворянских требований, лишив герцогов права уголовного суда над дворянами.

Положение обострилось еще больше в 1615 г., когда на очередном ландтаге, созванном в Елгаве, герцог Вильгельм приказал арестовать предводителей оппозиции братьев Нольде, обвинив их в организации дворянского мятежа против герцога. Братья Нольде при аресте оказали сопротивление и были убиты. По ходатайству дворянства польский король прислал особую следственную комиссию, которой поручено было расследовать жалобы дворян на герцога. Комиссия признала Вильгельма виновным в убийстве Нольде и в 1617 г. лишила его герцогской власти. Так Курземе и Земгале оказались подвластными одному герцогу - Фридриху. Елгава снова стала столицей объединенного герцогства.

Карта Курляндского герцогства:

28 сентября 1614 г. управляющим Елгавского замка стал владелец имения Цоде Готард Шредерс (Schroeders), который заменил умершего Иоганна Трейдена (Treyden, Trotta gen. Treyden), исполнял эти обязанности до октября 1621 г., когда Елгава (город и замок) перешли в руки шведов. В связи с этим событием ему пришлось пережить немало горьких мгновений.

Нет точных сведений, когда вокруг Елгавского замка возвели земляные валы, тем самым преобразовав его в крепость. Скорее всего, валы приказал возвести еще герцог Готард, опасаясь возможного нападения московского войска. Хотя, возможно, их вазвели и после смерти первого Курляндского герцога. Как бы там ни было, а в 1614 г. замок был уже опоясан валами, о чем свидетельствует ранее упомянутый документ о назначении Готарда Шредерса. В этом документе будущему управляющему замка, кроме всего прочего, было вменено в обязанность поддержание валов и крепости (Wahl und Festung) в надлежащем состоянии. Немного больше информации об укреплениях Елгавского замка дают документы, написанные во время судебного процесса над управляющим Шредерсом в 1622 г., когда его обвиняли в клятвоотступничестве и добровольной сдаче замка шведам.

Как в приказе герцога Фридриха о назначении Шредерса управляющим Елгавским замком (что на данный момент является наиболее ранним такого рода известным документом в хронологии), так и в последующих распоряжениях, содержались особые указания на то, что при необходимости управляющий организовывает и руководит обороной замка. В связи с этим управляющий также выполнял и функции командира замкового гарнизона.

Что же касается величины гарнизона, то относительно периода с середины 16 в. и до начала 17 в. конкретных сведений пока не найдено. Хотя можно с большой уверенностью можно сказать, что гарнизон был небольшим, и количество солдат, размещенных в замке, не превышало 10-20 человек. На это косвенно указывает и тот факт, что функцию охраны с 17 в. исполняли елгавские бюргеры. В отдельных случаях, особенно когда была угроза войны, солдат рекрутировали дополнительно, из близлежащих имений герцога призывали крестьян, в первую очередь охотников имений или т.н. стрелков. А также собирали жителей Елгавы. Т.к. крестьяне и горожане не имели больших военных навыков и опыта, то количество не всегда обеспечивало качество, и увеличение количества защитников замка не давало ожидаемого подкрепления. Это наглядно показали события 1621 и 1625 годов, когда замок перешел в чужие руки.

Елгавский замок в начале 20-х годов 17 века: первая шведская оккупация. Более четверти всего XVII века занимали войны Польши и Швеции, которые они вели на территории герцогства Курляндского. Они затронули и Елгаву, и ее замок. В августе 1621 г. под Ригу подступило большое шведское войско под командованием короля Густава II Адольфа. После полуторамесячной осады Рига была вынуждена 16 сентября 1621 г. сдаться, и т.о. перейти в подданство Швеции.

События под Ригой взволновали не только литовцев под руководством гетмана Христофора Радзивилла, но и жителей Курляндии. Еще в конце лета герцог Фридрих отослал свою супругу - принцессу Померании Элизабет Магдалену (1600-1649) вместе с частью придворных и имуществом в Бауску, а сам вместе с наемным войском патрулировал внутри герцогства, периодически приезжая в Бауску и Елгаву. В свою очередь, несколько тысяч литовских войск находились в приграничной полосе Литвы.

Через два дня после взятия Риги Густав II Адольф послал герцогу Фридриху письмо с предложением о добровольной капитуляции. Герцог отверг предложение. После отправки ответа герцог из Бауски переехал в Елгаву, где и оставался, пока не стало ясно, что Густав II Адольф решил со всеми своими войсками дальше двигаться не на Кокнесе, а в Курляндию. При приближении противника, поздно вечером 1 (11) октября 1621 г. герцог Фридрих вместе с наемными всадниками поскакал к Радзивиллу за подкреплением, оставив в замке 40 солдат и около 40 крестьян присланных из имений герцога, и несколько сотен елгавских бюргеров, которые в большинстве своем прибыли в замок вместе с семьями, скарбом и скотом.

Защита замка была поручена управляющему Готарду Шредерсу и командиру роты солдат лейтенанту Георгу Хаупту, который служил у герцога уже несколько лет, но офицером гарнизона в Елгаве был назначен в начале 1621 г. По просьбе Шредерса, ему в помощники был оставлен также и лейтенант Ламберт Рейтер, у которого был военный опыт: служил в Нидерландах и попадал в осадное положение. Круг обязанностей Рейтера не был определен, и не было ясности, находился ли он вообще в замке во время осады. Как свидетель, он не был опрошен и в показаниях других людей о нем нет никакой конкретной информации.

3 октября обер-капитан Елгавы и одновременно комендант замка Шредерс без боя сдался шведам. Густав II Адольф оставил в городе фельдмаршала Врангеля с 2000 солдат и вернулся в Ригу. Взятие Елгавы пришло неожиданно, поскольку замок был хорошо укреплен, снабжен боеприпасами и продовольствием. Курляндский герцог Фридрих, отправляясь в военный лагерь своих союзников поляков, без страха оставил замок со всей обстановкой, архивом и драгоценностями. Замок был разграблен и разорен - в первый, но не в последний раз за его драматическую историю.

В январе 1622 г. поляки взяли Елгаву и осадили замок. Осада закончилась только в июне, когда шведский гарнизон сдался. В свою очередь, в январе 1622 г. шведы взяли Валмиеру, но потеряли Елгаву. Елгава много раз переходила из рук в руки, пока ею окончательно не завладели шведы, которые удерживали ее вплоть до 1625 г. Летом 1622 г. заключили в Елгаве перемирие, которое прервало военные действия, однако не прекратило хаоса в герцогстве, где грабили и шведы, и поляки.

Перемирие несколько раз продлевалось, до тех пор пока в 1625 г. военные действия не возобновились - Густав-Адольф вновь вернулся в Лифляндию и за одно лето завоевал всю Восточную Лифляндию от Тарту до Кокнесе. В 1625 г. шведские войска заняли также Селпилс и снова разорили тяжело пострадавшую в начале века Верхнюю Земгале.

Так же быстро, как в 1621 г., шведская армия пошла на Елгаву и после недолгой осады взяла замок. Сгорела большая часть города. Альтмаркское перемирие, заключенное в сентябре 1629 г., не могло обуздать жажды грабежа шведов и поляков, которые продолжали заниматься этим на территории герцогства вплоть до 1635 г. Герцог Фридрих в 1630 г. писал жене, что Елгавский замок полностью "опустошен и разрушен".

Только после Штумсдорфского мирного договора в 1635 г. в государстве медленно стал водворяться порядок. По рассказам очевидцев, окрестность на 8 миль вокруг Елгавы походила на пустыню. Елгавские горожане были так разорены, что Густав II Адольф даже обсуждал план их переселения в Швецию.

Укрепления валов: в литературе о Елгавском замке обычно написано, что вплоть до середины XVII в. укрепления представляли собой каменную стену, а система валов создана после 1648 г. Судебный процесс 1627 г. против коменданта замка Сакена(?) свидетельствует о другом. В протоколах упоминается, что замок уже в 1621 г. был окружен земляным валом длиной в 1200 шагов с 4 угловыми ронделями, один из которых - "Острое место" - дал название созданному позднее здесь же бастиону "Острый угол". О крепостной стене не сказано ни слова.

Система валов с круглыми ронделями для пушек по углам была введена с развитием огнестрельного оружия. В более современных системах укреплений в конце XVI в. рондели стали заменять полигональные бастионы. В протоколе подчеркивалось, что валы были в плохом состоянии - очевидно, они служили длительное время, значит, наиболее вероятно, что они созданы при перестройке замка во второй половине XVI в.

Около 1648 г. было начато создание общей системы укреплений города и замка. Вокруг города были насыпаны валы, прямые части которых - куртины - соединяли 13 бастионов. Валы замка были повышены и вместо четырех ронделей сооружено пять бастионов. Им дали следующие названия (начиная с юго-восточного угла) - обер-бастион, "Острый угол", датский, бастионы Чарнецкого и Паула. Между последними двумя находились ворота и мост, который вел в отдельный равелин, т.н. "голову" моста, т.е. бастион, который находился на островке. Его, в свою очередь, соединял мост со вторым берегом оборонительного рва, оттуда дорога вела до моста через р. Дриксу, на противоположном берегу которой начиналась главная улица города - Большая (Лиела). В южной и северной стороне замка было два равелина с острыми, выступающими углами - "щипцы".

Систему валов окружали углубленные оборонительные рвы. Новые укрепления соответствовали голландской системе фортификации, которую во второй половине XVII в. во Франции продолжал развивать маршал Вобан. Работа по созданию Елгавской крепости имела впечатляющие масштабы, было занято около 1000 крестьян с 500 подводами, 6 мастеров по насыпке валов, 6 каменщиков и 6 ремесленников других специальностей. Только в одном 1648 г. работы стоили 58 971 талеров.

План старого Елгавского замка (начало XVIII в. Библиотека АН СССР, Ленинград)
A - обер-бастион, B - бастион Паула
C - бастион Чарнецкого, D - датский бастион
E - бастион "Острый угол", G - "голова" моста, H - "щипцы",
1 - здание конвента, 2 - корпуса, построенные в 1560-1570 гг.,
3 - церковь, построенная в конце XVI в.,
4 - церковь-усыпальница, построенная в 1583 г.,
5 - хозяйственные постройки, 6 - ворота моста

План старого Елгавского замка

Старый Елгавский замок, вид с юго-запада (копия И.-К. Бротце с рисунка второй половины XVII в. Фундаментальная библиотека АН ЛССР)
A - датский бастион, B - бастион Чарнецкого,
C - "голова" моста, D - бастион Паула, E - обер-бастион
1 - здание конвента, 2 - корпуса, построенные в 1560-1570 гг.
3 - церковь, построенная в конце XVI в.
4 - церковь-усыпальница, построенная в 1583 г.
5 - хозяйственные постройки, 6 - ворота моста

Вид старого Елгавского замка

Елгавский замок при герцоге Екабе. Герцог Екаб (Якоб) Кетлер был практичным человеком, который в историю Латвии вошел в основном с успешной политикой меркантилизма, организацией крепостных мануфактур и колониальными авантюрами. Он понимал также необходимость репрезентации и внешнего блеска: это было продиктовано эпохой. В середине XVII в. для Европы характерна централизация власти и абсолютизм как основная форма государственной власти. Наиболее ярко во второй половине XVII в. ее воплотил король Франции Людовик XIV, который придал политической системе соответствующее внешнее оформление – версальский двор стал образцом для всей Европы.

В искусстве абсолютизм связывался с распространением стиля барокко. Барокко после маньеризма вернулось к традициям классического искусства, однако подавало их в новом, монументализированном, динамизированном, роскошном варианте, считая идеалом прекрасное, большое и исключительное. Патетика стиля, героизация, декоративная роскошь и стремление к крупным ансамблям, в которых объединялись различные искусства, отлично выражали идею власти правителя.

В Курляндии, где власть герцога была ограниченной, и политический строй государства более напоминал анархическую помещичью республику, трудно говорить об абсолютной монархии. Однако при герцоге Екабе личность правителя была сильно выделена, и его власть символизировала роскошь придворной жизни. Число придворных, по сравнению с временем герцога Готарда, удвоилось. Внутренние помещения Елгавского замка очень изменились. Об этом свидетельствуют данные, которые иногда мелькают в описаниях различных придворных церемоний, однако никаких изображений не сохранилось.

Интерьеры замка. В 1651 г. наивно-восторженное описание крестин дочери герцога Екаба показывает переднюю комнату герцогини: "... красивая, белая, вышитая серебром кровать, богато убранная, края вышиты золотом так, что и основы не видно, только золото; углы с крупными кружевами, усыпанными крупными жемчужинами. Внутренняя часть и полог кровати белые, вышиты серебряными и золотыми цветами. Над кроватью находятся 4 серебряные и золотые цепи, над ней - белый, украшенный золотом балдахин. Скатерти также были из белого атласа с золотой вышивкой... рядом со столом поставили два постамента из позолоченного серебра с такими же подсвечниками. В серебряных бра и серебряной люстре зажгли свечи. В камине было два серебряных держателя дров с гербом Курляндии. Помещение было очень красиво и богато обито шелком, весь пол покрыт коврами".

Описание свадебной церемонии знакомит нас с большим залом замка: "...зал был обит зеленой позолоченной кожей, в нем был красный позолоченный балдахин, а кресла на ковре и скатерть были из зеленого бархата, который гармонировал с кожаной обивкой".

В 1655 г. в Елгаву прибыл французский граф Л.-А. Ломени де Бриенн, который в своих путевых заметках восхваляет курляндский двор и упоминает интересный факт. Некий итальянский художник из Нюрнберга в то время изготавливал для галереи Елгавского замка 18 больших панно со сценами из жизни курляндских крестьян. В 1674 г. в описании путешествия упоминается столовая замка, потолок которой покрывали деревянные панели с нарисованными изображениями земного шара.

До наших дней от этой кратковременной роскоши, которую с таким восторгом описывали придворные летописцы, восхищаясь каждым нарядом, каждой деталью церемонии, ничего не сохранилось. Только один предмет, украшенный резьбой по дереву сундук с гербом герцога Курляндского третьей четверти XVII в., возможно, происходит из бывшего Елгавского замка или какой-либо другой резиденции герцога. Сундук близок по форме популярным в предыдущем веке сундукам для приданого в стиле итальянского маньеризма, которые опирались на львиные лапы и напоминали мраморные саркофаги древнего Рима. Он довольно простой, поскольку мебель такого типа в XVII в. уже вышла из моды и переселилась из парадных комнат в подсобные.

Во времена правления герцога Якоба Кетлера Митава достигла своего расцвета: в столице действовал единственный в герцогстве монетный двор, была построена типография, больница, аптека и несколько промышленных мануфактур. В 1648 г. вокруг города были возведены земляные укрепления, прорыты рвы и построены бастионы.

Только что построенные укрепления не уберегли Елгавский замок, когда в 1654 г. возобновилась шведско-польская война. Курляндскому герцогству какое-то время удавалось балансировать между обеими воюющими сторонами и сохранять объявленный герцогом Екабом нейтралитет. В 1658 г. поляки ушли в Курляндию. Шведское войско последовало за ними, снова вторглось в Земгале, заняло и разорило Елгаву.

В 1658 г. в ночь на 8 октября шведский армейский корпус под командованием фельдмаршала Дугласа без объявления войны хитростью занял Елгавский замок. Вскоре после этого шведы оккупировали все герцогство, Елгавский замок был разграблен, а семья герцога уведена в плен. Пленение герцога Екаба состоялось 9 октября 1658 г. в Елгаве, тогда же его вынудили передать в распоряжение шведов Бауский и Добельский замки. В 1659 г. Елгаву заняло Бранденбургское военное подразделение.

В 1660 г. умер шведский король Карл X. Сразу после этого, 23 апреля 1660 г. в Оливе под Данцигом был заключен мир с Польшей и Бранденбургом. После Оливского мирного договора герцогу Екабу разрешили вернуться в Курземе, где теперь хозяйничали поляки. В конце 1659 г. они отвоевали Елгаву, однако после возвращения герцога не собирались оставлять замок. Когда его наконец освободили, замок был в таком состоянии, что герцогу со всем двором до октября 1661 г. пришлось пребывать в Гробине, пока резиденцию не привели в порядок. На восстановительные работы в течение 49 недель каждый день отправляли 694 рабочих. С тех времен сохранился старейший рисунок с изображением общего вида замка, где весь комплекс живописных зданий показан с юго-западной стороны.

После войны, вернувшись в Курземе, герцог увидел опустошенную страну и разграбленный флот. Была разорена созданная герцогом промышленность. Утрачены были и колонии на острове Тобаго в Южной Америке и остров св. Андрея в устье реки Гамбия в Африке. Благодаря настойчивости герцога удалось частично восстановить хозяйство, но былого расцвета Курляндское герцогство уже никогда не достигло.

В 1664 г. герцог Екаб распорядился соединить каналом реки Дриксе и Свете, всвязи с чем Елгава была обеспечена питьевой водой высокого качества. На карте - каналы, запроектированные герцогом, которые должны были соединить водные пути Даугавы и Лиелупе (1668 г.)

Каналы

Об интерьерах Елгавского замка уже после возвращения герцога известна одна трагическая подробность. Стены герцогской спальни были обиты простой шерстяной тканью. Это стало известно из-за события, которое являет противоречивое лицо культуры XVII в., где еще часто имело место средневековое мракобесие. В конце 1670-х гг. герцог Екаб, страдавший хроническим бронхитом, внезапно стал отхаркивать «красных червячков» - шерстяные волоконца. Доктор обследовал 71-летнего герцога и нашел у пациента легочную болезнь, воспаление челюсти (о том, как тогда лечили зубы, можно только догадываться) и то состояние, которое сегодня назвали бы постинсультным.

Екаб не вставал с постели и мучительно кашлял - позднее выяснилось, что болезнь обострили витающие в воздухе шерстинки от обоев в спальне герцога. А тогда решили, что кто-то ввел в тело герцога каких-то волшебных червяков, высасывающих кровь. Управляющего имением Вецмуйжа Магнуса Луфта обвинили в околдовании герцога, и в 1680 г. сожгли на костре, разведенном на центральной площади Бауски.

Преемник герцога Екаба, его старший сын Фридрих-Казимир (1682-1698), у которого не было отцовской смекалки и энергии. Хотя он и пытался продолжать начатые отцом политику, промышленность, торговлю и кораблестроение и также пытался вернуть колонии, но безуспешно. Средства и пути были те же самые, но цель была иная. Его целью больше не было благосостояние государства, но удовлетворение личных потребностей. Он окружил себя роскошью, изводил всю казну на придворный блеск. Фридрих-Казимир принадлежал к тем мелким европейским владыкам, для которых версальский двор был идеалом жизни и которые разоряли свои государства ради подражания ему. Елгаву превратили в маленький Версаль с блестящим двором, которым руководил дух беззаботности ("недумания о завтрашнем дне").

Подобно многим другим мелким немецким князьям того времени, Фридрих-Казимир стремился создать в Елгаве двор в духе двора французского короля Людовика XIV. В Елгаве появилась итальянская опера, роскошные конюшни с дорогими лошадьми, ястребиная охота, оранжерея и т.п. На все это требовались большие средства. Кроме того, герцог должен, был выплачивать своим братьям и сестрам их долю наследства - свыше миллиона флоринов. Чтобы покрыть такие расходы, герцог закладывал и продавал имения, был вынужден продать колонию Новую Курляндию англичанам.

К концу жизни герцога под залог ушло 220 доменных имений на сумму около четырех миллионов флоринов. Но и этого оказалось недостаточно. Для получения новых средств герцог дважды продавал своих крестьян в войска датского короля (в 1682 и 1688 гг.). Все доходы использовали только на прожигание жизни, пушки на залпы салюта, порох - на иллюминации и т.п. За 10 лет было истрачено все нажитое герцогом Екабом за 40 лет богатство.

Всю Европу охватила страсть к строительству, создавались большие комплексы дворцов в стиле барокко. Фридрих-Казимир решился предпринять нечто подобное только незадолго до смерти. Как писал в своей книге в 1698 г. путешественник К.-Й. Бломберг, который видел Елгаву в июле 1696 г., "герцог имеет цель построить красивый новый дворец, фундамент которого уже заложен". В 1697 г. стены этого здания уже были готовы, в 1699 г. была закончена часть отделки интерьеров. В 1773-75 гг. здание перестроено для "Академии Петрины". Теперь в нем находится Елгавский музей истории и искусства им. Г. Элиаса. Подробнее см. в приложении внизу страницы.

В 1697 г. молодой русский царь Петр I инкогнито участвовал в т.н. “Великом посольстве”. Это была делегация русских числом 250-270, которая отправлялась в Западную Европу через Ригу, Елгаву и Лиепаю. С опыта, полученного Петром в этом путешествии, начались его реформы в России. 8 апреля (по ст. ст.) впервые побывавший в Риге Петр I остался крайне недоволен приемом, оказанным ему шведским губернатором Дальбергом. Он переправился через Двину на лодке и направился в Митаву тремя днями прежде остававшегося в Риге посольства.

В письме думному дьяку А. А. Виниусу царь писал в этот день: Сегодня поехали отсель в Митау. Здесь мы рабским обычаям жили и сыты были только зрением. Торговые люди здесь ходят в мантелях, им кажется, что зело правдивые, а с ямщиками нашими за копейку лаются и клянутся, а продают втрое... Мы ехали через город и замок, где солдаты стояли на 5 местах, которые были меньше 1000 человек, а сказывают, что все были. Город укреплен гораздо, только не доделан. Зело здесь боятся, и в город и иные места и с караулом не пускают, и мало приятны".

Курляндский герцог Фридрих-Казимир встретил делегацию с почетным эскортом и устроил ей пышный бал в Елгаве. Почти весь апрель и начало мая русское посольство провело в Курляндии, которая была тогда вассалом Польши. Петра и его спутников радушно развлекали в Митаве (Елгаве), благо никаких серьезных переговоров не было. Фридрих-Казимир принимал царя с характерным для него блеском. Уже тогда Петр I высказался, что следовало бы женить наследника престола Фридриха-Вильгельма на одной из российских царевен. Эта идея позднее не была забыта: необходимо было подчинить Курляндию политическому влиянию России.

Книга "Описание Ливонии" курляндского барона Бломберга, вышедшая в 1701 г., содержит сведения, касающиеся политического устройства, хозяйства и быта края (Лифляндии и Курляндии). Там же приводится рассказ очевидца пребывания посольства в Курляндии, записанный не позже 1696 г. и который показывает, что пребывание посольства в Митаве носило преимущественно развлекательный характер. В отличие от рижского "дурного" приема, за что русские "грозят отомстить... при первом случае", здесь "посольство было принято со всевозможною обходительностью и великолепием: их всех от мала до велика содержали, платя за помещение, за стол, в особенности за вино и водку...

Митава, как один из первых прибалтийских городов, особенно интересовала Петра, т.к. перенимать для России новый опыт, быт, традиции и технологии предполагалось прежде всего от немцев. Предания гласят, что герцог Фридрих Казимир помимо личного приема, сопровождал молодого царя на прогулке в столице Курляндии, показывая все достопримечательности и нюансы немецкого уклада. Он будто бы впервые завел Петра в местную аптеку еще в Митаве, где в сосудах плавал не то заспиртованный крокодил, не то саламандра (животное южных широт, подобное ящерице), что привело русского царя к истинному изумлению; повторно царь наблюдал заспиртованную саламандру в Лиепае. Трудно сказать, было ли именно это поводом для идеи основания первого в России музея - Кунсткамеры в Санкт-Петербурге, что вполне вероятно, поскольку немало исторических источников подтверждают факты посещения и неподдельного интереса царя во время поездок по Европе к тамошним аптекам и их диковинкам, начиная с Курляндии.

К концу XVII в. относятся изменения декоративной отделки старого Елгавского замка, который был частично перестроен. В документах за 1687 г. говорится о "новых помещениях герцога". В это время упоминается "штукатур" Фельхорн, который изготовил лепные потолки, латышский "подмастерье маляра" Гедерт Бейкарт, а в 1688 г. 585 талеров казенных денег выплачено 6 обойщикам из Франции: на постоянной службе герцога находились Антуан Силло, Пьер Ресенер, Жимон и Лоран.

26 октября 1690 г. герцог Фридрих-Казимир издал распоряжение, разосланное по всем доменам, которое начиналось со слов: "Так как часть старых зданий нашей елгавской резиденции в столь плохом состоянии, что необходимы строительные работы, кроме того, еще несколько построек надо выстроить заново..." Далее следует требование валунов и бревен. Подобные распоряжения о подвозе камней, бревен и досок для Елгавского замка регулярно рассылались и в последующие годы.

Была построена новая наружная лестница, ведущая в зал второго этажа, вход в который окружал роскошный портал. Подобная лестница в том же самом месте находилась и ранее, она видна на старых планах, и упоминается в описании Й. Бранта от 1674 г. В 1694 г. об устройстве новой лестницы заключен договор с рижским мастером-каменотесом Иоганном Бодемером. Сохранился эскиз Бодемера для балясины лестничных перил с характерным для барокко украшением из листьев аканта в нижней части. Это единственное изображение, дающее возможность ознакомиться со строительными деталями старого замка.

Работа была окончена в 1697 г., но лестница герцогу не понравилась и была снесена. Бодемер начал работу сызнова, навез камней, но за них долго не было уплачено. Наконец, махнув на все рукой, Бодемер вернулся в Ригу и стал избегать попыток нового герцога-администратора Фердинанда Кетлера в 1698 г. заманить его обратно в Елгаву. Еще в документах за 1700 г. упоминается постройка лестницы, но возможно, что в связи с началом Северной войны она вообще не была закончена.

В 1695 г. Й. Бодемер обязался изготовить также 48 "пилонов по данному образцу" из тесаного камня длиной 25 футов. Трудно представить, для какой цели - снаружи или внутри - можно было использовать столько колонн (или пилястров?), но в любом случае этот заказ свидетельствует о желании герцога радикально преобразовать свою старомодную резиденцию.

В 1695-97 гг. был изготовлен новый орган для церкви Елгавского замка. Сам инструмент изготовил мастер Корнелиус Ранеус из Лиепаи, орган работы которого и сегодня можно лицезреть в церкви Угале, а автором резьбы по дереву органного проспекта был резчик по дереву с Вентспилсской судоверфи герцога Николаус Сефренс-младший с учеником Иоганном-Хинрихом Беезе. Этот органный проспект - первая самостоятельная работа Н. Сефренса-младшего в области церковной декоративной деревянной скульптуры.

В казначейских книгах герцога в связи с работами по перестройке замка упоминается ряд художников и ремесленников, большинство из них не было известно до сих пор. Это герцогские живописцы Николаус Крузе, Хартвих Бремер, Фридрих Андерсон, Давид Шпаньер, Якоб Готшалк и Колебинг. Придворный портретист Леонхард Шурманн в письме просит выдать краски и масло, чтобы можно было приняться за 8 потолочных росписей на холсте.

Скульптор Иоганн Дрогацки в 1696 г. изготовил 2 модели печных изразцов с гербами герцога Фридриха-Казимира и герцогини Елизаветы-Софии, но в связи с установкой новых печей и ремонтом старых в период между 1688 и 1699 гг. упоминается печник Ганс-Генрих Хаан. Работали столяры Франц-Генрих Ренсдорф, Самуил Кеснер, Ганс-Георг Фишер и Мартин Унзелт. Каменщиками и плотниками были в основном латыши - Ансис Мушс, Дирикис Плепис, Албрехт Каупенс, Янис Грикис, Каспарс Лацис, плотники Йост, Екаб, Степиньш.

Представление об интерьере Елгавского замка конца XVII в. дает описание церемонии похорон Фридриха-Казимира в 1698 г. В аудиенц-зале была размещена "парадная кровать пурпурно-красного бархата с внутренней стороной из серебряной парчи, с золотой бахромой повсюду, а по углам балдахина были пучки белых перьев... Все помещение покрывали красивые гобелены, вокруг ложа были расставлены 8 больших серебряных постаментов с большими восковыми свечами, у стен - 24 серебряных бра, перед кроватью на возвышении - 12 подсвечников, все с восковыми свечами".

В 1699 г. построили жилой дом для ремесленников замка. В том же году ураган опрокинул каретный сарай, уничтожив все роскошные придворные экипажи. Это свидетельствует, что хозяйственные постройки замка были неустойчивыми, и характеризует правление Фридриха-Казимира - на серьезное хозяйство денег не хватало, потому что все доходы съедала жизнь двора, ставшего центром жизни всего государства.

Герцог содержал итальянский театр, французскую капеллу, большую конюшню скаковых лошадей, псарню и питомник ловчих соколов и т. д. Уже упомянутый путешественник Бломберг в своей книге перечисляет это все с удивлением, однако не может удержаться от замечания: "...ясно, что этот широкий образ жизни и блеск заставляет нас представлять себе нечто большее, чем какой-то курляндский герцог".

Способ хозяйствования Фридриха-Казимира характеризует и такой случай: в июле 1688 г. он велел в Риге заложить 36 роскошных серебряных бонбоньерок "с обнаженными женщинами" общим весом 61 фунт, чтобы полученные деньги впоследствии выплатить французским обойщикам за украшение помещений замка. В конце XVII в. в Курземе начался упадок экономики, который вызвал даже денежную девальвацию. Это усилило эксплуатацию крестьян и углубило политический кризис в герцогстве

После смерти Фридриха-Казимира в 1698 г. престол перешел к его малолетнему сыну, Фридриху Вильгельму, опекуном которого стал его дядя Фердинанд Кетлер. В 1700 г. началась Северная война, которая застала Курляндию совершенно неподготовленной. Дядюшка и опекун малолетнего герцога, герцог-администратор Фердинанд поступил в саксонскую армию, и т.о. Курляндия вступила в войну против Швеции.

В Спилвской битве под Ригой 20 июля 1701 г. Фердинанду Кетлеру формально было доверено командование армией, однако русско-саксонское войско было разбито, и Фердинанд бежал в Данциг. 23 июля того же года Елгава сдалась шведскому генерал-майору Мернеру, солдаты которого находились в замке до 1705 г. Во время шведского господства была дополнительно укреплена система валов замка, создан внешний пояс валов по другую сторону оборонительного рва. Сохранилась гравюра того времени, которая изображает Елгавский замок с восточной стороны.

С началом Великой Северной войны Курляндия снова стала театром военных действий, переходя из рук шведов в руки русских. В 1704 г. русская армия возобновила успешную военную деятельность против Швеции. 16 июля 1705 г. сражение у Гемауэртгофа (ныне Мурмуйжа в Беверинском крае Каугурской волости, в 10 км от Валмиеры) выиграли шведы, однако начавшие наступление русские войска с князем Репниным во главе в конце августа овладели всей Курляндией.

В августе 1705 г. под командованием Петра I Елгавский замок был окружен, а 4 (5) сентября шведы капитулировали. Русские войска захватили изрядное количество мушкетов, пушек, ядер и других трофеев шведского гарнизона под командованием полковника Кнорринга. Здесь же при подписании капитуляции у Кнорринга Петром Первым была затребована особая расписка по факту варварского разграбления шведскими солдатами фамильной усыпальницы герцогов.

Из 290 различных видов захваченных Петром пушек, примерно 13 до сих пор рассеяны в земле окрестностей Елгавского дворца. По словам опытного инженера-специалиста Сельскохозяйственного университета Валдиса Аболиньша, места нахождения части этих старинных артиллерийских орудий эпохи Великой Северной войны известны: здешний 3-х метровый культурный слой земли буквально нашпигован ими, некоторые лежат близко к поверхности земли и ждут спонсоров своего возрождения в новом качестве культурно-туристического обьекта 21 в. при дворце или в городе. Проектами по изготовлению памятных лафетов для одной из пушек занимается в настоящее время одна из русских общественных организаций Елгавы

Как уже говорилось, в 1705 г. Петр I был в Елгаве не впервые - уже в 1697 г. он прибыл сюда с посольством, отправлявшимся в Западную Европу. В честь этой победы Петр I велел выбить памятную медаль, на одной стороне которой изображена схема Елгавского замка, на второй - царский портрет с лавровым венком на голове. Графику А. Зубову была заказана и гравюра с картиной осады замка. Эта гравюра принята в так называемую Марсову книгу - сборник иллюстраций, посвященный наиболее значительным победам Петра I.

Царским указом руководство было возложено на князя Репнина. Он оставил себе отдельный корпус из шести тысяч солдат и тысячи конных, а остальную армию разместил на зимние квартиры - пехоту в Курляндии и Литве, кавалерию в Польских Инфлянтах; сам же царь разместился в Митаве. Однако Россия не могла долго удерживать Елгаву. В марте 1706 г., при отступлении, Петр I приказал своим генералам в Курляндии отдало приказ взорвать Елгавский замок и сровнять с землей валы городских укреплений. Как отмечено в списке строительных расходов, начатом 21 сентября 1705 г., "... все помещения во всем замке от пушечных ядер и бомбардировок превратились совершенно в руины, так что не осталось ни одного целого окна". С этого момента крепость в Елгаве прекратила свое существование.

В ноябре 1709 г. Петр I снова прибыл в Елгаву, которую русские войска только что отвоевали у шведов и откуда генерал-фельдмаршал Шереметев руководил осадой Риги. До Митавы царь добрался первого ноября. Курляндские дворяне и чиновники, понимая, что шведскому господству близится конец, спешили подладиться к новым хозяевам. Навстречу Петру выехал маршал дворянства с провожатыми и ратманами, они проводили царя до самого замка, где для него были отведены покои. В Елгаве Петр I вел переговоры с верховными советниками герцогства. В них, кроме политических вопросов, обсуждался также проект женитьбы герцога Фридриха-Вильгельма на племяннице царя Анне Иоанновне.

15 ноября Петр уехал, приказав Шереметеву не пытаться штурмовать Ригу, а только блокировать ее, потому что пора была поздняя и наступала зима; город хорошо укреплен, и в нем находится очень сильный гарнизон, но подмоги шведам дожидаться неоткуда. Окончательно шведы оставили Курляндию после Полтавского сражения; ее занял Б.П. Шереметев.

Во время Северной войны, курляндский герцог Фридрих-Вильгельм вернулся на родину из Германии в апреле 1710 г., а в конце года в Петербурге уже состоялось его бракосочетание с племянницей Петра I, Анной Иоанновной. На пути из Петербурга в Курляндию герцог заболел и скоропостижно скончался в январе 1711 г.

Герцогом стал брат его отца - Фердинанд (1711-1737), последний представитель из рода Кетлеров по мужской линии. Молодая вдова Анна прибыла в Елгаву. Под предлогом охраны герцогини Анны в Елгаве постоянно находилась русская войсковая часть. На вдове хотели жениться как русские, так и немецкие вельможи, надеясь через брак стать герцогом Курляндии. У Анны Иоанновны была любовная интрига с самим Морицем Саксонским, чуть было не переросшая в свадьбу, но расстроенная встречными интригами всесильного тогда А. Меншикова в 1727 г. Почти 17 лет русская герцогиня-вдова жила в Елгаве.

Во время похорон герцога Фридриха-Вильгельма Елгавский замок последний раз использовался в качестве резиденции, как центр герцогства. После них он больше никому не был нужен. Новый герцог Фердинанд считал более удобным улаживать нескончаемые споры с дворянством и своей родней из Данцига, поэтому в Курляндии больше не показывался. Фердинанд также приказал перевезти из Елгавского замка в Данциг многие предметы обстановки. В списках инвентаря, составленных перед вывозом, упоминаются гобелены, стенная обивка и занавеси, серебряные бра, балдахины трона, картины, зеркала.

Старый герцогский дворец на полуострове в то время (после Северной войны) уже был близок к разрушению: в инвентарных записях 1700 г. указано, что единственными жилыми помещениями являются две комнаты и передняя, где обитает дворцовый судья, квартира над воротами, где поселился какой-то лейтенант, кордегардия и еще один деревянный дом, где ютятся солдаты. В лучшем состоянии находится только дворцовая церковь.

В 1712 г. восстановление здания начали с дворцовой церкви, у которой не было даже крыши, в ноябре пришлось нанять человека, чтобы сгребать снег с церковных сводов, иначе они бы обрушились. В апреле 1713 г. начали покрывать ее крышей; это делали елгавский мастер-каменщик Кристоф Вердер и двое ремесленников-ненемцев - каменщик Мушс и плотник Янис.

В 1714 г. началось капитальное восстановление колокольни маленькой церкви-усыпальницы, немного навели порядок и внутри помещений. Однако это не могло спасти обреченную герцогскую резиденцию, четкое свидетельство о состоянии которой дает ходатайство замкового фогта Фридриха Бахмейстера от 1726 г.: "Замковый мост ненадежен и разрушен, так что по нему нельзя ходить без опасности для жизни; палата его светлости герцога позаботится о том, чтобы была выделена лодка, на которой добираться до замка".

Вдовствующая герцогиня Анна, которая по приказу Петра I в 1716 г. поселилась в Елгаве на постоянное жительство, чтобы укрепить влияние России в Курляндии, тоже не жила в старом герцогском замке. В 1718 г. для ее надобностей начали восстанавливать и перестраивать построенный при Фридрихе-Казимире дворец в центре Елгавы.

С этих пор русское влияние значительно усиливается в Курляндии. Вдовствующая герцогиня Анна до своего восшествия на русский престол в 1730 г. проживала в Митаве, но всеми делами герцогства фактически заправлял русский резидент Петр Михайлович Бестужев. Боясь оппозиции дворянства, герцог Фердинанд не приезжал в Курляндию, а оставался в Данциге, вследствие чего на съезде в Митаве в 1717 г. постановлено было лишить Фердинанда власти и передать правительственные функции в руки высших советников герцогства.

Курляндское герцогство во время Северной войны было очень разорено, половину его жителей свела в могилу чума 1709-10 гг. Возрастала политическая анархия, герцогская власть пришла в полный упадок. У старевшего герцога Фердинанда не было потомства, поэтому окружающие государства - Польша и Россия - начали прикидывать возможность присоединить к себе Курляндию. Однако политическая ситуация изменилась.

После того, как герцогиня Анна поселилась на жительство в Елгаве, в ее канцелярии стал работать Эрнст-Иоганн Бирон. Он родился в семье обедневшего курляндского помещика, владельца имения Калнциемс, и провел бурную молодость. Около 1718 г. его заметила герцогиня, и Бирон стал ее фаворитом. Это положение он сохранял до самой смерти Анны, непрерывно продвигаясь вверх по карьерной лестнице.

В 1730 г., когда Анна стала российской императрицей, Бирон получил графский титул. Однако для его тщеславия этого было недостаточно. 4 мая 1737 г., не оставив наследника, в возрасте 82 лет в Данциге скончался последний представитель династии Кетлеров герцог Фердинанд, и т.о. окончилась династия Кетлеров.

Ожидая этого момента, уже за несколько лет до того Бирон начал действовать, чтобы обеспечить себе курляндский престол. В поддержке России он, естественно, не сомневался, однако следовало добиться также согласия официального сюзерена Курляндии, польского короля. Когда в 1733 г. возник вопрос о замещении вакантной польско-литовской короны, Россия поддерживала кандидатуру Августа III, который согласился за это признать герцогом курляндским фаворита русской императрицы Анны Иоанновны, Эрнста Иоганна Бирона.

Согласие было получено в 1734 г., после чего Бирон деньгами, подарками и посулами заручился поддержкой курляндского дворянства. Уже 12 июня конференция курляндского дворянства новым герцогом избрала Эрнста Иоганна Бирона. Дальнейшее было чистой формальностью. 22 июня 1737 г. ландтаг Курляндии единогласно избрал Бирона герцогом. В июле он получил от польского короля диплом инвеституры и разрешение управлять Курляндией из Петербурга - фаворит не рисковал оставить императрицу.

Одновременно Бирон готовился к возвращению в Курляндию. Уже в 1735 г. было начато строительство Рундальского замка. Он был задуман как летняя резиденция будущего герцога. А затем настал черед дворца в Елгаве. 8 октября 1737 г. герцог Эрнст Иоганн писал Ф.Б. Растрелли: “Вы сделали бы мне одолжение, если, проезжая через Митаву, внимательно обследовали бы расположение полуразвалившегося старого дворца, план которого мне прислали несколько недель тому назад. Я был бы рад, если по прибытии (в Петербург) Вы могли бы мне представить точное изображение и описание старого дворца и его положения.” В приписке герцог еще предлагает найти достаточно высоко расположенную смотровую точку, откуда возможен лучший обзор будущей строительной площадки.

В 1578-1795 Митава была столицей Курляндского герцогства, позднее (1796-1920) Курляндской губернии. Бирон начал править в Митаве с 1737 по 1741 г., ведя за счет средств российской казны, к которым имел он неограниченный доступ, обширное строительство. Свое правление Бирон решил отметить мероприятием, которое должно было произвести сокрушительное впечатление на умы бывших сограждан и символически показать его всемогущество - в ноябре 1737 г. был взорван старый Елгавский замок, чтобы освободить место для нового грандиозного сооружения.

Для строительства нового дворца пригласили российского придворного архитектора Франческо-Бартоломео Растрелли, который с 1735 г. находился в Курляндии и руководил строительством Рундальского замка. По мнению современных экспертов, прооект Елгавского дворца явился своего рода дипломной работой мастера, новаторством в развитии уже русского направления в европейской архитектуре стиля барокко.

До самого апреля 1738 г. русские каменщики и солдаты продолжали сносить стены с тем, чтобы 14 июня можно было торжественно заложить камень в основание нового дворца. Как и в Рундале, серебряную плиту в основание заложил Э.И. фон Бутлар при участии Ф.Б. Растрелли. Строительство елгавской резиденции стало главным строительным мероприятием, чему частично были пожертвованы замыслы Рундальского дворца. Дворец был заложен на равнинном острове между рекой Лиелупе и ее притоками на месте разобранной резиденции прежних курляндских герцогов из династии Кетлеров, предшественником которой был средневековый замок Ливонского ордена.

Дворец, возведенный для Эрнста Бирона в 1738-1740 гг. как парадная городская резиденция герцогов Курляндии и Семигалии в их столице Митаве - ныне крупнейший по размерам барочный дворец Прибалтики, построенный в XVIII в. по проекту архитектора императрицы Анны Иоанновны Бартоломео Растрелли, который одновременно проектировал и загородную резиденцию Бирона в Руэнтале. 31 октября 1738 г. были закончены работы. Использовано 4 085 520 кирпичей. На дворцовом гобелене с портретом герцогской четы была изображена дата - 1738 г.

Начиная с 1736 г. внимание Бирона было прочно приковано к строительству Рундальского дворца, к которому в 1738 г. присоединилось строительство нового дворца в Елгаве. Это породило еще одну важную область переписки Бирона. Его уполномоченный в Курляндии камергер Э.И. фон Бутлар каждые две недели слал в Петербург донесения, информировал Бирона также архитектор Ф.Б. Растрелли.

Заказчик старался на расстоянии руководить ходом строительства, и его вмешательство многое изменило в первоначальных замыслах. Письма к Растрелли и фон Бутлару не так церемонно вежливы, как те, которые осторожный фаворит посылает людям, с коими ему приходилось считаться. Фраза "...это мой дом, и я могу покрывать его такой кровлей, какая мне нравится!", которую он в 1737 г. адресовал Растрелли, - пример несдержанности и вспышки гнева, один из редких моментов, позволяющих увидеть другую сторону характера уклончивого придворного.

Герб фон Бутларов

Над реализацией проекта трудились тысячи рабочих, солдаты Петербургских гарнизонов, со времен Петра приглашенные искуснейшие ремесленные мастера из Санкт-Петербурга, Тулы, Германии, Голландии, Австрии и других мест. Благодаря умелой организации строительных работ уже к 1740 г. было завершено возведение стен и корпусов, настлана крыша. Когда начались отделочные работы в некоторых комнатах Елгавского дворца, туда же привезли алтарь дворцовой церкви, изначально предусмотренный для Рундальского дворца.

В связи со смертью императрицы Анны Иоанновны и последовавшей за ней опалой и ссылкой Бирона в 1740 г. все строительные работы были свернуты на долгие 22 года. Брошенные на произвол судьбы дворцовые стройки в Елгаве и Рундале лишились не только большого числа стройматериалов, но были увезены в Санкт-Петербург и многие уникальные предметы декора, в т.ч. скульптуры главного фасада.

Строительство было возобновлено после возвращения Бирона из ссылки в 1763 г. Самый грандиозный барочный дворец в Прибалтике строился Ф.Б. Растрелли почти одновременно с Рундальским дворцом (1738-1740; 1764-1772) на равнинном острове между рекой Лиелупе и ее протоками. Как и в Рундальском дворце, главный корпус и его флигеля с трех сторон охватывают курдонер, однако в Елгаве более активно, чем продольная, акцентирована поперечная ось симметрии, все ритмы членений укрупнены и пространственно развиты; здесь отсутствует парк и перспектива парадного двора раскрыта на панораму города (в 1937 г. открытая часть двора была застроена новым корпусом и визуальная связь дворца с городом была утрачена). В отделке фасадов использованы заготовленные для герцогского дворца в Рундале чугунные литые капители колонн, фестоны, маски и пр.

В конце 1750-х гг. Польше удалось посадить на курляндский престол своего кандидата. Польский король Август III воспользовался событиями Семилетней войны, чтобы проложить своему сыну Карлу путь к овладению герцогской короной. В благодарность за участие Польши на стороне России в войне против Пруссии Елизавета Петровна согласилась на эту кандидатуру. Курляндское дворянство также не возражало против кандидатуры Карла после того, как он дал обещание отдавать имения в аренду или под залог только местным дворянам, признать ранее заложенные имения собственностью залогодержателей, не скупать частновладельческих имений и не заключать договоров с иностранными государствами без согласия дворянства. Карл правил в течение очень короткого срока (1759-1763 гг.), пока пользовался благоволением императрицы Елизаветы Петровны. После ее смерти (1762 г.) положение герцога стало очень ненадежным.

Летом 1762 г. наметился неожиданный виток в судьбе опального герцога Бирона. Екатерина II в трезвом расчете на его лояльность России, не только окончательно помиловала Бирона, вернув из ссылки к себе в столицу Санкт-Петербург, но и восстановила его в правах герцога, проведя перед тем огромную работу по дипломатической линии с Станиславом Понятовским - польским королем (сюзереном Курляндского герцогства) для того, чтобы успешно склонить польский Сейм в пользу Бирона.

Постаревшему герцогу Екатерина разрешила вернуться в родную Митаву и достраивать дворцы, но с условием уже не надеяться на казну Российского государства. Поэтому завершающий период строительства (1764-1772) растянулся. В общей сложности стройка продолжалась около десяти лет.

22 января 1763 г. Эрнст Иоганн с семейством в сопровождении русских войск прибыл в Елгаву, поддерживаемый Екатериной II. В герцогском дворце по-прежнему была резиденция принца Карла, и Эрнст Иоганн расположился в доме вдовы Д. Фермана. В Москву и Варшаву были посланы делегаты; как и следовало ожидать, из первого места пришла обратно повторная и категорическая поддержка Эрнсту Иоганну, из Варшавы - приказ считать находящейся в силе присягу герцогу Карлу. Положение последнего в Елгаве все же стало настолько невыносимым - русские войска осадили его дворец, были заблокированы доходы герцога и обеспечение его продовольствием, что 27 апреля 1763 г. рано утром он покинул Елгаву. 26 мая в Елгаве был создан ландтаг, который подготовил принесение присяги герцогу Эрнсту Иоганну.

В июне 1764 г. Екатерина II посетила "остзейские провинции" России и 24-го прибыла в Елгаву. Это был шаг в поддержку Эрнста Иоганна. Старый герцог с супругой прибыл в Ригу и встречал императрицу на лестнице Рижского замка. По дороге в Елгаву на первой остановке, где меняли лошадей, Эрнст Иоганн вместе с семейством ожидал Екатерину II в специально построенном шатре; здесь императрица вручила герцогу Петру орден Св. Андрея.

За две версты до Елгавы императрица пересела в присланную ей навстречу герцогскую карету и в три часа пополудни въехала в столицу Курляндии. На лестнице дворца Екатерину II ждал Эрнст Иоганн - он хотел упасть на колени перед императрицей, но та подняла его и обняла. После обеда императрице были представлены члены курляндского дворянства. Екатерине II и ее свите были розданы специально в честь этого случая отчеканенные золотые памятные монеты - двойные дукаты.

В письме графу Н. Панину императрица писала: "Герцог принял меня с великолепием, и медаль нарочно сделал для приему и деньги кидал в народ. После стола я сюда (в Ригу) обратно приехала, хотя они усиленно просили, чтобы я ночевала, но я сказала, что я здесь слово дала до вечерней зари... возвратиться" .

В. Пикуль в историческом романе "Фаворит" упоминает оба визита Екатерины в Елгаву - в качестве невесты наследника российского престола:
5 февраля, измученные холодом и неудобствами, путешественницы прибыли в Митаву, столицу Курляндского герцогства, владелец которого, герцог Бирон, был заточен Елизаветою в Ярославле, - отсюда до Риги оставался один переезд. Громадный митавский замок (дивное создание Растрелли) был еще в строительных лесах.

И в качестве императрицы:
Сразу за Двиною начиналось Курляндское герцогство. Рыцари в желто-черных плащах составили почетный эскорт, на въезде в Митаву высилась триумфальная арка, семья Бирона встретила Екатерину по-рабски - на коленях, хором исполняя в ее честь канты, старый герцог поднес памятную медаль, в народ бросали курляндские талеры, на которых был отчеканен ее (!) профиль. Екатерина повела себя как покровительница Курляндии, а герцог, обязанный ей возвращением престола, клялся до гробовой доски служить России верным лакеем. Екатерина дала Бирону понять, что ему отведена лишь скромная роль управляющего курляндским хозяйством...

Митавский дворец был осмотрен рассеянно:
- Он похож на Зимний! А это правда ли, герцог, что у вас есть в замке комната, паркет которой составлен из золотых червонцев, сложенных один к другому ребрышками кверху?
- Была, - смущенно отвечал Бирон.
- Жаль, что нету сейчас, - усмехнулась Екатерина.
Бирон прижал руки к сердцу. Екатерина заторопилась обратно, вся герцогская семья снова пала перед ней на колени:
- Мы умоляем ночевать у нас... Лучшая спальня! Мы наполним ее ароматами, всю ночь будет играть убаюкивающая мyзыка.
- В другой раз. Меня ждут в Риге...

Вернувшегося в Митаву Бирона с его незаконченным детищем - Елгавским дворцом, ожидал еще один сюрприз: возвращение в Курляндию архитектора Франческо Бартоломео Растрелли. Когда-то 25 лет назад он начинал при герцоге свою блистательную карьеру, а теперь под старость лет из-за капризов моды в придворной архитектуре (вкусы публики склонялись уже к классицизму) остался не у дел. Старый мастер, еще подростком покинувший Италию в поисках лучшей доли в России вместе с отцом Карло, мечтал под конец жизни вернуться на родину.

Екатерина позволила Растрелли эту поездку с небольшим условием - задержаться у Бирона в Митаве и помочь в заключительной стадии строительства Елгавского дворца. Помимо Растрелли, после смерти своей покровительницы Елизаветы Петровны потерявшего заказы в Петербурге, к достройке герцогской резиденции был привлечен датский архитектор Северин Енсен, придавший ему некоторые черты классицизма.

Растрелли активно участвовал в надзоре над дворцовым строительством последнего этапа и находился в крае 1764-1767, попутно прикладывая руку над эскизами дворянских усадеб в Залениеках (Грюнхоф), Свете и других местах Елгавской округи, которые уже после его смерти воплощены его учеником, продолжателем его таланта в собственной манере, датчанином Северином Енсеном.

25 ноября 1769 г. старый герцог Эрнст Иоганн отрекся от трона в пользу престолонаследника герцога Петра. Формально это было просто - потому, что еще в 1765 г. Петр получил инвеституру одновременно с отцом. Фактически в течение всего периода правления Эрнста Иоганна после ссылки делами управлял герцог Петр, подписи которого встречаются почти на всех документах герцогской канцелярии и казенной палаты. После завершения строительства Митавского дворца в 1772 г. престарелый герцог не прожил во дворце и полугода - скончался ровно через 3 недели (в возрасте восьмидесяти двух лет) после отпразднованного новоселья.

После смерти Эрнста Иоганна Бирона, герцогство унаследовал его сын Петр Бирон. Он не обладал такими хозяйственными и управленческими способностями, как его отец. Поэтому постоянно конфликтовал с ландтагом и местным дворянством. Герцог Петр был более меценатом, нежели толковым правителем. Он много путешествовал по Западной Европе, ее университетам, сокровищницам культуры (особенно галереям и музеям Италии), собрал приличную коллекцию предметов живописи и антиквариата. Предчувствуя поглощение своего крохотного государства Российской империей, скупал в Европе недвижимость. Саганский замок в Силезии (Польша), Братиборжицкий замок в Чехии, замок Фридрихсфельд под Берлином и по сей день отчасти принадлежат многочисленным потомкам (всего их около 200) Биронов в Европе.

В 1779 г. Петр Бирон, принимал во дворце знаменитого графа Калиостро. Побывали здесь и другие искатели приключений. Отлично рекомендованный митавским сановникам, Казанова удостоился приглашения на придворный бал к герцогу. Он был представлен герцогине, а затем и знаменитому бывшему временщику Бирону (Biron или Birlen, как уверяет Казанова в своих записках). Он был уже очень стар, но физиономия его еще носила следы красоты. Казанова на другой день долго беседовал с герцогом: разговор шел, главным образом, об естественных богатствах Курляндии и о их разработке. Казанова сумел выставить себя знатоком дела, о котором не имел ни малейшего понятия. Герцог был введен в заблуждение и пригласил его остаться у него недели на две, чтобы вместе объехать его владения и лично осмотреть естественные богатства страны.

Елгава (в то время Митава) была первым иностранным городом, который Н.М. Карамзин увидел во время своей поездки в Европу (1789), описанной в «Письмах русского путешественника»: Мы въехали в Курляндию <...> Скоро открылась Митава. Вид сего города некрасив, но для меня был привлекателен! «Вот первый иностранный город», - думал я, и глаза мои искали чего-нибудь отменного, нового. На берегу реки Аа, через которую мы переехали на плоту, стоит дворец герцога курляндского, не малый дом, впрочем, по своей наружности весьма не великолепный. Стекла почти везде выбиты или вынуты; и видно, что внутри комнат переделывают. Герцог живет в летнем замке, недалеко от Митавы. Берег реки покрыт лесом, которым сам герцог исключительно торгует и который составляет для него немалый доход. Стоявшие на карауле солдаты казались инвалидами. Что принадлежит до города, то он велик, но нехорош. Домы почти все маленькие и довольно неопрятны; улицы узки и худо вымощены; садов и пустырей много.

В конце XVIII в. Петр Бирон, уезжая в Германию, продал все свои курляндские земли и дворцы России. Это была честная сделка - Екатерина II заплатила из российской казны два с половиной миллиона золотых рублей - по тем временам сумма немыслимая. Для перевозки выплаченной Екатериной денежной компенсации и огромного багажа из содержимого Елгавского дворца (в т.ч. с уникальной коллекцией живописи и пр.) было организовано около 100 лошадиных упряжек. Так в 1795 г. Курляндия вошла в состав Российской империи, а сын герцога Эрнста Бирона отказался от герцогского трона. Елгава превратилась в губернский город, во дворце поселился губернатор Пален.

Елгавский дворец горел по меньшей мере шесть раз. Первый пожар случился уже в 1788 г. Поэтому о первоначальных интерьерах Митавского дворца не сохранилось подробных сведений. Очевидно, при отделке фасадов использовались фестоны, маски и лепные детали, предназначенные для Рундальской резиденции. В декоративном оформлении этих дворцов можно найти много общего. Известно, что во дворце имелось свыше 300 комнат. Интерьеры, декорированные в 1768-1772 гг. скульптором И.М. Граффом, живописцами Ф.X. Баризьеном, А. д'Анджелли и другими, полностью погибли во время многочисленных пожаров, разрушений и перестроек здания.

После аннексии герцогства Россией в 1795 г. Митавский дворец часто менял владельцев. История Елгавы (Митавы) неразрывно связана с историей монархической Франции. На протяжении многих лет в нем находили пристанище бежавшие из революционной Франции аристократы, в т.ч. с 1798 по 1801 г. и с 1805 по 1807 г. король-изгнанник Людовик XVIII со своим семейством. Людовик XVIII Бурбон (Станислав Ксавер) по прозвищу “Желанный” (1755-1824 гг.), граф Прованский, был четвертым сыном дофина Людовика и Марии Жозефы Саксонской, братом Людовика XVI, впоследствии стал королем Франции с 1795 г.

Он вынужден был скитаться со своими придворными с одного места на другое, пока российский император Павел Петрович (правил с 1796 по 1801 гг.) в 1798 г. не поселил его в Елгавском замке. Павел I разрешил Людовику иметь здесь сто французских солдат, составлявших личную охрану, назначил пансион.

Людовик покинул Санкт-Петербург в морозное утро 11 февраля 1798 г. и приехал в Митаву 20 марта, после мучительного путешествия, продолжавшегося 37 дней. Главные представители курляндской знати, во главе с военным губернатором бароном де Дризеном, вышли навстречу королю к воротам города и проводили Людовика XVIII к митавскому дворцу.

Людовик жил то в Брюсселе, то в Кобленце, то в Вероне, то в Бланкенбурге, то в Митаве, то в Варшаве, то снова в Митаве, изгоняемый по требованию французского правительства или принимаемый вследствие враждебных отношений с ним: так, Россия приняла его в 1797 г., изгнала в 1801 г., снова приняла в 1805 г. и вновь изгнала после Тильзитского мира.

Из мемуаров Людовика XVIII о его пребывании в Елгаве: Я прибыл в Митаву 20 марта, и мне было приготовлено что-то похожее на королевский прием. Городские отделения ремесленников в парадных одеждах вышли мне навстречу. Впереди них были представители военной и светской власти. Вооруженные силы были в строю, или сгруппированы в военные порядки вдоль моей дороги, пушка гремела, одним словом, меня принимали, так если бы я был бы императором. Такое внимание, которого я давно не испытывал, услаждало мое несчастье.

Митава, столица бывших правителей Курляндского и Земгальского герцогств, средняя по размерам и насчитывает примерно 12 000-13 000 жителей. Возле города протекает небольшая река, которую называют Лиелупе (Grand Ruisseau). Большинство зданий в городе деревянные, и они богато украшены, и внутри удобны для проживания. На каменные дома и обращают внимание путешественников. Живут здесь лютеране, евреи и католики, и между ними существует прекрасная терпимость: у католиков имеется своя церковь, где они могут свободно справлять свои культовые обряды. Специальный указ царя передавал в мое распоряжение кафедральную церковь в Митаве, на все время моего пребывания в этом городе.

Замок, в котором мне предстояло жить, находился на окраине Митавы со стороны полей. Он был роскошным, и в той части, которая не пострадала во время последнего пожара, являлся довольно хорошо сохранившимся строением. В последнее время здесь предусматривалось устроить казармы, которые портили настоящую величавость. Недавно здесь проживал герцог Бирон, эта жертва изменения многих судеб.

Павел I все преобразования проделал только до половины. Мои апартаменты, королевы и герцога Ангулемского были устроены великолепно, но никто не думал такие же приготовить членам моей свиты, а также их домочадцам. В этом огромном замке, который имеет четырехугольную форму и двор в центре, мы не нашли ничего, кроме как единственно четыре стены. Необходимо было приобрести вещи первой необходимости за деньги из моей казны. Прошли многие месяцы, пока был улажен вопрос о жаловании моей охране, и без благородного гостеприимства жителей Митавы, им невозможно было бы жить.

Двор Людовика и он сам жил во дворце на широкую ногу. Русский монарх выплачивал ему приличное по тем временам жалование - 200 тысяч рублей в год. Постоянно устраивались званые обеды, пышные приемы, балы, салоны, оперы и прочее, как непременный атрибут французской придворной жизни 18 века.

В 1799 г. королю-изгнаннику нанес визит Александр Васильевич Суворов, следовавший через Митаву в Вену, где он должен был принять командование русско-австрийской армией. В митавском изгнании король любил занимать своих гостей рассказами о несчастьях его брата, показывал последнее письмо, адресованное ему Марией Антуанеттой из Тампля, а также Государственную Печать Франции, переданную Людовиком XVI накануне казни своему слуге Клери, также эмигрировавшему в Митаву. Двое членов королевской охраны, сопровождавшие Людовика во время его неудачного бегства в Варенн, разделяли изгнание претендента на французский престол.

После более чем годичного пребывания королевского “двора” в курляндской столице, было получено известие, что дочь Людовика XVI, сирота Тампля, Мария Тереза Шарлотта Французская, прибывает в Митаву. В Парижской Национальной Библиотеке хранится письмо аббата Трессона (Bibl. Nat. de Paris. Lettre... Lb 42 696.), посланное из Митавы с датой 7 июня 1799 г., в котором сообщаются подробности встречи принцессы со своим дядей в Митаве. Отношения их были удивительно трогательными: король в изгнании заботился о ней как родной отец - Людовик XVI.

5 июня 1799 г. Людовик XVIII сел в коляску, чтобы выехать навстречу своей племяннице. Длинное путешествие не ослабило силы дочери Людовика XVI, достигшей к этому времени 21 года жизни. Как только обе кареты приблизились, Мадам Роаяль, как ее величали роялисты, приказала остановиться. Она поспешно покинула экипаж. Ей хотели помочь, но она с невероятной легкостью вырвалась из рук и сквозь столбы пыли побежала к своему дяде, который с распростертыми объятиями бежал навстречу своей племяннице, чтобы прижать ее к груди. Старый король не успел помешать принцессе броситься к его ногам на колени. Он поспешно поднял ее.

Король представил дочь своего казненного брата князю Ангулему - ее кузену и будущему мужу, так как Мария Шарлотта приехала в Митаву, чтобы выйти за него замуж. Все участники встречи снова расселись по экипажам и направились в Митаву. Как только Людовик XVIII увидел спешивших к нему навстречу слуг, он, сияя счастьем, воскликнул: “Вот она!” Тотчас же замок огласился криками радости. Все спешили ее увидеть. Аббат Эджворт был первым представлен мадам Роаяль. Мария Шарлотта скрылась в своих апартаментах, чтобы выразить в письме к Российскому Императору Павлу I свои чувства признательности за гостеприимство.

Прошло только несколько дней со времени прибытия дочери Людовика XVI в Митаву, как король начал спешить со свадьбой Марии Терезы Шарлотты с князем Ангулемским, сыном Карла X. Он хотел осуществить волю Людовика XVI и Марии Антуанетты. Утром 10 июля 1799 г., через пять дней после приезда Марии Шарлотты в Митаву, король и королева, каждый в отдельности, вошли в комнаты принца и принцессы, чтобы проводить их в просторный парадный зал курляндского герцогского замка. Здесь был воздвигнут алтарь, около которого жениха и невесту ждал кардинал Монморанси, совершивший обряд венчания. Единственным украшением зала были лилии - символ французской монархии, между которыми были вплетены розы.

Аббат Жоржель посетил Митаву в декабре 1799 г. Вот что он пишет:
«Замок, бывший ранее резиденцией герцогов Курляндских, стоит на краю города на Рижской дороге, на левом берегу речки Гросбах (Большой ручей). Этот замок, окруженный рвом, наполненным водой, представляет большой квадрат с четырьмя фасадами и двором посредине. Он построен по типу современных зданий и имеет очень внушительный вид: часть его, пострадавшая от пожара, выстроена заново. С.-Петербургский двор, присоединивший по праву сильного два герцогства - Курляндию и Семигаллию - к своей империи, по-видимому, хочет обратить этот замок в казарму. Внутренние покои велики, обширны и достойны царственной особы: в этот момент замок служил убежищем Людовику XVIII, великодушно предоставленным ему Павлом I, куда он укрылся со всем своим теперешним двором.

Император Павел перед своей кончиной, для поддержания хороших отношений с Наполеоном, приказал изгнать престолонаследника Людовика за пределы России. 22 января 1801 г. Людовик со всем своим двором был вынужден отправиться в путь. Зима в тот год была суровой.

Городом Митавой помечено также письмо Людовика XVIII от 1802 г.(?), в котором он отвечает Бонапарту на его предложение отказаться от престола своих предков в пользу будущего Императора, тогда еще только пожизненного консула. Цена этого отказа, предложенная Людовику XVIII была: княжество в Италии и значительный доход.

В ответном письме Людовик пишет из Митавы: “Я не смешиваю Бонапарта с его предшественниками... Но он ошибается, если полагает, что я откажусь от своих прав. Я далек от этого. Если бы они кем-нибудь оспаривались, он настоящею своею попыткой сам восстановил меня в правах... Сын Святого Людовика, я умею уважать себя, даже будучи закованным в кандалы. Наследник Франциска I, я желаю иметь право сказать вместе с ним: “Все потеряно, только не честь”. Луи, Митава, 1802 г.

В Митаве (Елгава), недалеко от вокзала находится католическое кладбище. Между надгробными памятниками, среди которых имеются некоторые с французскими надписями, свидетельствующими, что здесь покоятся французы, судьба которых была родиться в Бордо или Марселе, чтобы умереть в Митаве, возвышается часовенка блекло-белого цвета. 25 мая 1807 г. на этом месте похоронили аббата Эджворта, присутствовавшего при последних минутах жизни Людовика XVI на пути его к гильотине. Аббат Эджворт приехал в Митаву по приглашению Людовика XVIII.

Об аббате говорили, что в момент смерти Людовика XVI он успел сказать: “Сын Святого Людовика, поднимитесь на небо”. Эта же фраза встречается в “Mittausche Zeitung” от 8 июня 1807 г. в статье редактора по поводу смерти Эджворта. В письмах аббата, хранящихся в Парижской Национальной Библиотеке, Эджворт не утверждает, что он произнес эти слова, но и не отрицает этого, заметив, что в этот момент находился в столь большом волнении, что не может с уверенностью утверждать, какие слова он произнес.

В митавском музее до войны хранился посох, высотою в человеческий рост, принадлежавший аббату. Палка хорошо сохранилась, только шелковая ленточка, служившая для ее подвешивания, совершенно истлела и распылилась от времени.

В 1812 г. в Курземе вторглись немецкие войска из завоеванной Наполеоном Пруссии. Они заняли Бауску и Елгаву. В июле 1812 г. наполеоновские войска устроили во дворце госпиталь. Захватчики предусматривали восстановление Курляндского герцогства и присоединение его к Пруссии. В войне Франция потерпела поражение и уже осенью 1812 г. прусские войска были вынуждены покинуть Курземе.

Наполеон I в захваченных областях России вовсе и не думал об отмене крепостного права, а искал сотрудничества с местным дворянством. Генерал Граверт, командующий прусским корпусом, после оккупации Елгавы, 13 июля опубликовал прокламацию, в которой было сказано, что он с большим удивлением узнал о том, что некоторые жители в Курляндской губернии неразумно предполагают, будто настало время больше не слушаться своих господ, что война и присутствие в стране прусских войск якобы освобождают крестьян от власти и господства их управителей или от исполнения изданных распоряжений и установлении. “Этим письмом извещается, что все остается как было, пока не выйдет новое высочайшее распоряжение. Поэтому жителям Курляндии строго приказываю вести себя тихо и спокойно и продолжать должным почтением свою службу помещикам, обрабатывая их поля так, как это полагается честным и благоразумным людям, а если кто-либо от этого откажется и данный приказ не будет исполнять, а окажет сопротивление своим господам или их заместителям, вагарам и судьям, тот понесет заслуженное наказание и от прусских солдат по их обычаю и праву будет тяжело и строго наказан".

В 1818 г. император Александр I признал дворец пригодным для жилья. 30 августа 1818 г. в Елгавском дворце в присутствии российского императора Александра I был оглашен закон о безземельном освобождении крестьян в Курземе. Под напором крестьянских масс в 1816 г. были освобождены крестьяне Эстляндии, на следующий год - Курляндской губернии, а в 1819 г. и крестьяне Лифляндии и только потом в России. Александр I утвердил отмену крепостного права для крестьян без земли.

С 1814 по ноябрь 1818 г. в Митаве служил адъютантом командира 1-го армейского корпуса генерала Витгенштейна П.И. Пестель - позднее глава Южного общества декабристов, составитель проекта конституции - “Русской правды”. После ареста автора единомышленники Пестеля зарыли рукопись в землю. Однако в ходе следствия документ был отыскан. Останавливаясь в “Русской правде” на латышском народе, Пестель как публицист подчеркивал, что латыши являются коренным населением ряда прибалтийских губернии в отличие от немецких пришельцев-захватчиков. “Что касается до латышей, то находятся они в состоянии, гораздо менее благоденственном, нежели крестьяне русские, несмотря на мнимую вольность, им дарованную. И потому обязывается Временное Верховное Правление: (..) все меры принять для совершенного окончательного искоренения остатков феодализма и для приведения положения латышей в согласие с коренными правилами, долженствующими служить основанием всякому благому устройству в государстве.

В юго-восточном углу цокольного этажа дворца расположена усыпальница курляндских герцогов, оборудованная в 1820 г. В ней находилось три десятка металлических и деревянных саркофагов (ранний - 1569, последний - 1743), являющихся уникальными произведениями декоративно-прикладного искусства эпохи маньеризма и барокко. Об усыпальнице см Приложение 1 ниже на странице.

В 19 в. во дворце обитали: начальник губернии, губернский прокурор, митавский обер-гауптман, добленский гауптман и другие лица; помещались некоторые присутственные места, и имелись на случай монарших приездов т.н. “Царские покои”. Вплоть до развала Российской империи и обретения Латвией государственной независимости в 1918 г. Елгавский дворец был резиденцией Курляндского губернатора, здесь же располагались губернские административные учреждения и квартиры чиновничества.

Как сообщал “Рижский вестник”, 22 апреля 1887 г. в Митаве была сильная гроза, причем молния ударила в замок как раз над квартирой губернатора, повредив часть крыши с дымовой трубой. В кабинете губернатора был пробит стол и разбросаны бумаги. Но удар был холодный, поэтому ничего не сгорело.

Внутреннее убранство дворца, над которым по заказу Бирона работали Ф.Х. Баризьен, И. М. Граф и итальянский художник д’Анджели, погибло в ноябре 1919 г., когда Митавский дворец был разграблен и сожжен отступавшими частями Бермондта-Авалова. Бермонтовцы в нескольких залах выломали паркет и при отступлении подожгли замок. Позднее во дворце помещалась комендатура - то немецкая, то русская.

Еще во времена Первой Латвийской Республики, после реставрации 1928-1933 годов, во дворце были размещена Сельскохозяйственная Камера Латвии, а в 1939 г. по распоряжению тогдашнего президента страны, Карлиса Ульманиса (агронома по профессии) была основана Латвийская Сельскохозяйственная академия, которую разместили в здании Елгавского дворца.

Дворец был приспособлен для нужд будущего вуза в 1936-1939 гг., тогда же на месте бывших конюшен по проекту Э. Лаубе в 1937 г. был возведен новый западный лабораторный корпус, закрывший квадрат двора со стороны города, образовав закрытый внутренний двор. Главный корпус вдоль берега Лиелупе и его боковые корпуса ранее окружали парадную площадь дворца, от которой открывался вид на город. В 1939 г. была основана Латвийская сельскохозяйственная академия, разместившаяся в помещениях Елгавского дворца.

Историк Эдгар Дунсдорф приводит курьезный пример того, как даже специалисты могут ошибаться в своей области: когда после совета президента латвийского государства Карлиса Ульманиса восстановленный Елгавский дворец назвали “дворцом памяти Виестура” - профессор Август Тентелис произнес речь на открытии, сказав: “Т.к. у нас нет никаких доказательств, что Виестур не жил в Елгавском замке, то можем назвать его “дворцом памяти Виестура”. Хотя на самом деле прославленный вождь земгалов Виестур проживал в Тервете, а Елгавский замок был построен крестоносцами для борьбы с его народом.

Во время Второй мировой войны с 29 июня 1941 по 31 июля 1944 г. Елгава была оккупирована немецкими войсками. Два месяца дворец находился под минометным обстрелом гитлеровских войск. В 1944 г., когда гитлеровцы превратили Елгаву в груду развалин, не был пощажен и замок. Немецкий комендант объявил город крепостью перед нависшей угрозой т.н. "Курляндскому котлу", из окон дворца гитлеровцы вели прицельный огонь из пушек и крупнокалиберных пулеметов по наступавшим с стороны реки советским солдатам. Город около шести раз переходил из рук в руки, был почти полностью разрушен и историческая застройка не восстанавливалась (утрачено 90% довоенного города). Символичен факт, что в конце 1940-х гг. на фоне разрушенной Елгавы снимался художественный фильм о Сталинградской битве. Из старых зданий восстановили только самые крупные, такие как Митавский дворец. Первоначальные интерьеры замка погибли в бесчисленных войнах и пожарах и следующих за ними перестройках и работах по восстановлению.

Последний раз замок восстанавливался с 1956 по 1964 гг., когда были реставрированы фасады и сохранена архитектурная композиция вестибюлей и больших галерей, а также система размещения главных помещений. Реставрация, производившаяся также для нужд восстанавливаемого вуза, практически не затронула интерьеров. В 1961 г. в здание въехала Латвийская сельскохозяйственная академия, ныне Латвийский сельскохозяйственный университет. Дворец и по сей день является главным зданием Латвийского сельскохозяйственного университета (ЛСУ).

В октябре 1997 г. во время ремонтных работ возле центральной части восточного корпуса дворца, между дворцом и рекой Лиелупе, рабочими был случайно откопан засыпанный погреб. Он сохранился с XVI в., в построенном Ливонским орденом зданием конвента, опоясанного кругообразным корпусом. При расчистке погреба были найдены интересные предметы. Ценнейшие из них - две декоративные портальные фигуры - мифические гигантские левиафаны (которые украшали замковые порталы) - фигуры, похожие на огромных сказочных рыб. Эти «рыбы» были выставлены на зеленой лужайке внутреннего двора Елгавского дворца.

В четырехсотлетнем завале были также обнаружены две чугунные колоны и четыре элемента крепления. Исполненные на колоннах рисунки свидетельствуют о том, что они могли быть отлиты в чугунных мастерских знаменитого герцога Екаба. Предметы хорошо сохранились и подобных им в Латвии нет. Археологические раскопки на территории замка продолжались. После сенсационной июльской находки в Елгавском дворце вмурованного в стену фасада черепа новое археологическое открытие не заставило себя долго ждать, последовала новая находка - редкая монета 16 в.

Находки

21.09.2004 г. в Елгавском дворце состоялась инаугурация нового ректора Латвийского сельскохозяйственного университета, профессора Юриса Скуянса. Это была не единственная церемония инаугурации во дворце.

В воскресенье 8 июля 2007 г. седьмой президент Латвии, бывший врач-травматолог, 52-летний Валдис Затлерс официально вступил в должность. Впервые инаугурация президента Латвии прошла в Елгавском дворце. Прием в этом историческом здании почтили своим присутствием 1200 гостей. "Пора менять традиции!" - заявил новоизбранный президент и в отличие от своих предшественников перенес торжественное мероприятие с фуршетом и танцами из Рундальского дворца в Елгавский дворец. Считается также, что тем самым Затлерс подчеркнул значение первого латвийского президента Яниса Чаксте, уроженца Митавского (Елгавского) уезда, памятник которому находится у церкви св. Троицы недалеко от дворца.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1: Гробница курляндских герцогов

Наибольший исторический интерес для посетителей в наши дни представляет усыпальница курляндских герцогов, расположенная ныне на юго-востоке цокольного этажа Елгавского дворца. Внутри нее расположен 21 саркофаг из металла и девять деревянных гробов, выполненные с 1569 по 1743 годы.

Гробы-саркофаги - большие, средние и совсем крохотные (для усопших принцев и принцесс) являющиеся уникальными произведениями декоративно-прикладного искусства эпохи маньеризма и барокко. Аналогичных гробниц такого уровня, открытых для посещения, в Латвии больше нет. В усыпальнице курляндских герцогов Елгавского дворца покоятся останки 24 представителей династии Кетлеров и шести представителей династии Биронов.

В подвалах работает постоянная выставка экспонатов времен Курляндского герцогства. Можно преклонить голову подле усыпальницы правителей Курляндии, почивших в период с XV по XVII вв. На тему посещения можно также справляться в музее Латвийского Сельскохозяйственного университета в кабинете №164 Елгавского замка.

Первый курляндский герцог Готард Кетлер был озабочен созданием места родового упокоения и распорядился, чтобы в 1582 г. (по др. сведениям 1583) в южной стороне нового углового корпуса старого Митавского замка была построена небольшая церквушка с подвальным сводом для нужд родовой усыпальницы герцога, где и был погребен первым из своего рода, четырьмя годами спустя.

Первые сыновья герцога Готарда - Сигизмунд Альберт, Георг и Готард были захоронены в гробнице Кулдигского замка, и только позднее перевезены в новую усыпальницу курляндских герцогов, построенную под освященной в 1582 г. церковью. Лишь после 1596 г. церковку-усыпальницу дополнили круглой башней.

В 1714 г. началось капитальное восстановление колокольни маленькой церкви-усыпальницы, немного навели порядок и внутри помещений. В 1737 г. старая герцогская резиденция вместе с церковью были разобраны, чтобы освободить место для строительства спроектированного Ф.Б. Растрелли нового дворца. Герцогские останки были вывезены на временное хранение, а в 1740 г. перенесены в два помещения цокольного этажа нового дворца.

В 1820 г. (в некоторых источниках недостоверно указан 1825 г.) в юго-восточной части дворца в цокольном этаже было оборудовано более просторное помещение для усыпальницы, где она находится и сегодня. В окнах усыпальницы сохранились декоративные кованые решетки с монограммой герцога Эрнста Иоганна Бирона. Позднее усыпальница была замурована.

Здесь в 21 металлическом саркофаге (в основном оловянных, также медных и латунных) и 9 драпированных деревянных гробах покоятся бренные останки правителей герцогства Курляндского (в том числе последнего магистра Ливонского ордена и первого герцога Курляндского Готарда Кетлера, герцога Екаба, герцога Э.-И. Бирона) и их родственников. Самый старый саркофаг датирован 1569 г., последний - 1784 г., деревянные гробы изготовлены в конце XVIII в.

Самый ранний оловянный саркофаг принадлежит сыну курляндского герцога Готарда Сигизмунду Альберту, погребенному в 1569 г. Саркофаг курляндского герцога Готарда имеет очень простую форму, незначительно декорированы и саркофаги его жены Анны (ум. в 1602) и жены его сына Вильгельма Софии (ум. в 1610), однако они снабжены гравированными гербами и надписями. Наиболее пышными, покрытыми рельефными орнаментами в стиле маньеризма, являются оловянные саркофаги герцогини Элизабет Магдалены (исполнен елгавским оловянных дел мастером Францем Варнратом), ее мужа герцога Фридриха (ум. в 1642) и герцога Вильгельма (ум в 1640).

Отдельную группу составляют оловянные барочной формы саркофаги герцога Якоба (ум. в 1681), его жены Луизы Шарлотты (ум. в 1670) и их сына Карла Якоба (ум. в 1676). Предположительно все они были изготовлены одновременно в 1676-1677 гг., украшены барочным рельефным орнаментом из акантовых листьев и c гербами Курляндско-Земгальского герцогства. Ярким свидетельством стремления стиля барокко к пышности и декоративной перенасыщенности является саркофаг герцогини Софии Амелии (ум. в 1688), однако саркофаг ее мужа Фридриха Казимира (ум. в 1698) был уничтожен в 1705 г.

Массивный оловянный саркофаг последнего правителя из династии Кетлеров Фердинанда (ум. в 1737) был изготовлен в Данциге, там же в 1784 г. были изготовлены медные кованые саркофаги герцога Эрнста Иоганна Бирона (ум. в 1772), его жены Бенигны Готтлиб (ум. в 1782) и их внука принца Петра (ум. в 1790). Последним захоронением в усыпальнице является гроб дочери герцога Петра и герцогини Доротеи Шарлотты Фридерики (ум. в 1791). Курляндский герцог Петр (ум. в 1800) и его жена Доротея (ум. в 1821) похоронены в Жагане (Саган, Польша). В усыпальнице также экспонируются одежда и образцы текстиля из захоронений герцогов и членов их семей.

В 1705 г. герцогская усыпальница Елгавского дворца была разграблена солдатами шведской армии. Этот эпизод нашел свое отражение в историческом романе Андрея Упита “На грани веков”:
Принимая от шведов трофеи, русские обнаружили, что в подвале замковой церкви выброшены из гробов и ограблены трупы курляндских герцогов и их близких. Вызванный полковник Кнорринг подписал свидетельство о том, что святотатство учинили его солдаты.

Удивительно, но мумии прекрасно сохранялись по нескольку веков - высохшие останки покойных герцогов и их супруг можно было увидеть еще в XIX и начале XX в. Вот что писал российский историк Константин Случевский, побывавший в Митавском дворце в 1886 г. в своем очерке “От Либавы до Митавы”:
Не лишен интереса герцогский склеп замка, находящийся в подвальном этаже одного из флигелей; вы входите в него прямо, непосредственно от зеленеющих куртин светлого двора, высокая грузная дверь распахивается перед вами и открывает жилище смерти курляндского герцогского дома, длинное, высокое, снабженное светом помещение; в печатном списке, предлагаемом для соображений, перечислено тридцать тел, больших и малых.

Наиболее замечательны четверо: занимающий первое место Готгард Кетлер, последний гермейстер ливонского ордена, первый курляндский герцог (1587); занимающий десятое место герцог Иаков (1681), создатель города Якобштадта, не стеснявший православия, любивший широкую колониальную политику и составивший себе известность сооружением канала, носящего его имя. Герцог Иаков заключил даже торговое и мореплавательное условие с Кромвелем, думал купить у Испании остров Тринидад и владел в Вест-Индии островом Тобаго, а у берегов Гамбии - фортом св. Андрея.

Нумер 21 и 22 заняты знаменитым герцогом Эрнстом Бироном (1772) и его женою Бенигною Готлиб (1782). Эти два гроба открываются для посетителей. Черты лица Бирона сохранились очень хорошо и легко узнаваемы по портретам [со смерти герцога к тому моменту прошло сто лет]; говорят, будто нос его когда-то был сломан и заменен деревянным; на голове герцога - обильный белыми волосами парик; на побуревшем черном бархатном плаще вышита андреевская лента; белые шелковые чулки тоже побурели и образуют складки по высохшим костям; на ногах - кожаные башмаки, из-под рукавов виднеются пожелтевшие кружева. Лицо герцога, на котором видны червоточины, сохранилось лучше лица герцогини, одетой в длинный, белый шелковый балахон, обшитый кружевами. Так как оба они лежат подле самой двери, то при открывании гробов, обильно заливаются дневным светом. Подле некоторых из гробов, большею частию вычурных, металлических, красуются старые китайские вазы, сохраняющие внутренности усопших.

Сергей Филиппов в статье “У наших немцев” в сборнике “Под летним небом. Встречи и впечатления” также в начале ХХ века писал:
Подходя к замку, вы прежде всего спрашиваете: где же усыпальница Бирона, который, как известно, еще недавно лежал в открытом гробу? Вас ведут к какому-то подвалу около ворот, открывают маленькую дверку и вы видите действительно небольшой подвал, выкрашенный в белую краску, точь-в-точь такой же, в каком хранится обыкновенно картофель у заботливых хозяек. 30 ящиков, из которых 22 металлических, стоят здесь на полу. Впечатления никакого. Только наклонясь к одному из ящиков, вы прочтете такую надпись:

Hier ruhet in Gott
Ernst Johann
Herzog in Liefland zu Kurland und Semgallen
Geb.den 23Novbr.l690
Gest. den 27 Decem. 1722.
(Здесь покоится в Господе Эрнст Иоганн герцог Лифляндский, Курляндский и Семигальский. Род. 23 ноябр. 1690, умер 27 дек. 1722 г.)
И рядом на другом ящике:
Hier ruhet in Gott
beveinet von alien die sie Kannten.
Benigna Gottlieb
verwittwete Herzogin von Kurland.
(Здесь покоится в Господе оплакиваемая всеми Бенигна Готтлиб, вдовствующая герцогиня Курляндская.)

Это и есть гроба с останками знаменитого герцога и его жены. Не так давно они были открыты и всякий желающий мог видеть того и другую. Но с тех пор, как какой-то черноземный помещик, очевидно глубоко проникнутый историческими воспоминаниями, взял Бирона за нос со словами: - Вот так-то и ты когда-то водил за нос мое отечество! - эти гроба были закрыты для публики во избежание дальнейшего соблазна. Теперь они заколочены наглухо и запаяны свинцом. Однако, из продающихся здесь же фотографий вы можете видеть, что представляет собою бывший герцог Бирон в гробу: это отлично сохранившаяся мумия в черном бархатном камзоле, в чулках и белом парике, с Андреевской звездой на груди.

В 1919 г. усыпальница пережила погромы, устроенные солдатами армии Бермонта-Авалова, герцогские останки были выброшены наружу, солдаты фотографировались вместе с ними. В архиве Гуверовского института, в фонде С.П.Мельгунова есть такой документ: Покоился там и знаменитый Бирон. Лежал он и его жена в громадных медных гробах. Оба они, равно как и последние герцоги Кеттлеры, были забальзамированы, поэтому сохранились так хорошо, что их еще лет 10-15 тому назад показывали публике. Бирон лежал в малиновом бархатном кафтане, Кеттлер в голубом парчовом, в париках, в лайковых перчатках, шелковых чулках и пр. Говорили, будто на кафтанах пуговицы были из золота, на руках были кольца... Не знаю, с целью ли грабежа, или просто из мести, большевики расколотили все гробы, даже детские, выбросили оттуда все кости и забальзамированных Бирона и Кеттлера, всячески глумились над трупами. Бирона раздели, надели им немецкие шлемы, вставили папиросы в рот, в руки всунули красные флаги... После освобождения Митавы гробница долго оставалась открытой, и я лично видела страшный разгром ее. Спустя месяц «белые» сложили опять все кости в гробы и совершенно замуровали гробницу.

Известно, что возле саркофагов когда-то стояли старинные китайские вазы необычайной красоты, в которых находились забальзамированные внутренности усопших. Часть этих ваз была разбита, другая часть похищена мародерами - не исключено, что исчезнувшие реликвии по сей день украшают полки какого-нибудь музея или апартаменты какого-нибудь богатого любителя антиквариата.

В 1934-1935 годах саркофаги были отреставрированы, усыпальница была расширена и открыта для осмотра. После Второй мировой войны усыпальница неоднократно подвергалась погромам. В 1990 г. усыпальница курляндских герцогов, как экспозиция Рундальского дворца-музея, была открыта для осмотра, но консервация и реставрация саркофагов, гробов и текстиля по сей день продолжается в мастерских Рундальского дворца-музея.

Даже студенты Латвийского сельскохозяйственного университета, которые хозяйничают в Елгавском дворце, и те избегают громко смеяться или сильно топать в том крыле дворца, где в подвале расположен фамильный герцогский склеп. По существующему поверью, если потревожить души усопших Кетлеров и Биронов, непременно случится что-то очень плохое. Грабители замковых саркофагов погибали мучительной смертью. Например, после того, как в советское время школьники-экскурсанты устроили в усыпальнице возню, во дворце начался пожар. Совпадение? Может быть...

ПРИЛОЖЕНИЕ 2: Легенда о Белой даме - призраке Елгавского дворца

Вот какую историю поведала бывшая сотрудница ЛСУ Дите Иване:
«Вначале я скептически относилась к рассказам своих коллег о дворцовых привидениях. Но после того, как однажды в аудитории сама увидела образ женщины в белом свадебном наряде, на голове которой была очень красивая шляпа, мое отношение к привидениям изменилось. «Невеста» стояла ко мне спиной, ее образ был непрозрачным. Никакого страха от этой встречи не испытывала: была лишь очень удивлена. Мне захотелось узнать, из чего было «сшито» волшебное платье привидения. Но когда я стала к нему приближаться, оно удалялось все дальше и дальше от меня.

Как стало известно позже, по одной из версий, король Людовик XVIII, скрывавшийся во дворце во время Французской революции, спрятал здесь свое золото. И уже два столетия дух так называемой Белой дамы охраняет его. Сотрудники дворца говорят, что в коридорах и аудиториях ЛСУ объявляется еще и Господин в желтой старинной одежде, а также Дама в черном - все в крыле замка, где расположена кафедра химии (над помещениями гробницы)».

ПРИЛОЖЕНИЕ 3: Елгавский (Митавский) городской дворец, он же “Academia Petrina”

В Елгаве находилась первая в истории Латвии высшая школа - Academia Petrina, чье здание было перестроено из дворца герцогини Анны. Когда вдовствующая герцогиня Анна Иоанновна по повелению Петра I в 1716 г. переехала на постоянное жительство в Курляндию, ей сначала пришлось поселиться в доме некоего горожанина в Елгаве.

Старый герцогский дворец на полуострове в то время уже был близок к разрушению. О восстановлении дворца никто уже не думал, поэтому гофмейстер двора герцогини П. Бестужев в 1718 г. обратился к оберратам герцогства с категорической просьбой приготовить для Анны Иоанновны достойную резиденцию в городе. Для этой цели решили обновить и перестроить здание в центре Елгавы, которое стояло еще со времен герцога Фридриха Казимира.

Путешественник К.И. Бломберг, который побывал в Елгаве в июне1696 г., писал в своей книге: "У герцога есть намерение построить красивый новый дворец, для которого уже заложен фундамент". В 1697 г. работы по строительству этого здания были уже закончены, а в документах 1699 г. речь идет об оформлении интерьера. Неизвестно, был ли дворец вообще закончен в связи с началом Северной войны и вызванными ею неурядицами, однако во втором десятилетии XVIII в. здание уже было в плохом состоянии.

Начатые 3 апреля 1718 г. и оконченные в феврале 1722 г. работы затянулись значительно дольше, нежели предполагалось сначала: смета была составлена на 26 месяцев. По смете нужно было заменить сгнившие окна и двери - 73 оконных рамы и 82 двери, а также дверные и оконные коробки. Последние предполагалось изготовить из дуба, а сами окна и двери - из хвойных пород дерева. Заново нужно было сложить 18 печей, изготовить кованые детали для новых окон и дверей, оштукатурить помещения, сделать новые полы.

Под началом герцогского аудитора строительства И. Хесельберга в работах принимали участие мастер-строитель (мастер-плотник) Н. Хоппендицель, мастера-каменщики К. Тириц и Вейдель, придворный гончар Л. Опиц и гончар К. Регаль, слесарь И. Трей, стекольщик И.В. Кунст. В 1721 г. герцогиня уже обживала дворец, хотя работы еще не были закончены. По некоторым сведениям, в этом замке в 1744 г. останавливалась София Фредерика Августа Анхальт-Цербстская, будущая императрица Екатерина II.

Бывшая Елгавская Академия Петера (“Academia Petrina”) - идея основать академию принадлежала сыну Эрнста Иоганна Бирона - герцогу Петру Бирону. Для ее нужд был использован старый дворец (1718-22) герцогини Анны (будущей российской императрицы Анны Иоанновны). Оно задумывалось как университет с 4 факультетами, однако вместо этого была создана академическая гимназия. Герцог хотел открыть в Елгаве университет, но этому воспротивился папа, от которого Курляндия, как вассальное государство католической Польши, была зависима.

Перестройка здания была завершена в 1773-75 гг. в характерном для того времени стиле барокко с отдельными признаками классицизма по проекту герцогского придворного архитектора датчанина С. Енсена. В центре здания создана башня высотой 35 м, где в 1783-1919 гг. работала первая астрономическая обсерватория в Латвии.

В 1775 г. торжественно открылось новое учебное заведение - Митавская академическая гимназия, которая вскоре стала называться Петровской академией в честь последнего курляндского герцога Петра Бирона. Academia Petrina была значительным учебным и научным учреждением своего времени (1775-1806). Программа обучения была сходной с университетской. Хотя академия и не получила университетских прав, по сути она представляла собой переходную форму от академической гимназии к университету, и потому с оговорками может быть названа первым высшим учебным заведением на территории современной Латвии. При ней существовала богатая библиотека и первая в Латвии астрономическая обсерватория.

Затем академию по распоряжению Павла I преобразовали в университет, а еще позднее она стала гимназией. В 1800 г. Павел I приказал перевести туда Тартуский университет. Смерть императора помешала осуществлению этого намерения.

В культурной истории Латвии Елгава многократно связана с понятием "впервые": основанная в 1775 г. Академия Петрина была первым в Латвии высшим учебным заведением, а ее воспитанник Эрнст Иоганн Бинеман в 1785 г. впервые в Латвии демонстрировал воздушный шар. На башне Академии Петрина в 1782 г. начала действовать первая астрономическая обсерватория. А основанное в 1816 г. Курляндское литературно-художественное общество стало первой попыткой создания региональной академии наук.

Академия просуществовала до 1806 г., позже она была постепенно преобразована в классическую гимназию. При Академии имелись обсерватория и вторая по величине в Латвии библиотека (50 000 томов). С 1818 г. в здании Academia Petrina располагался Музей Курземской провинции. С 1873 г. в здании размещалась губернская гимназия. В этой гимназии учились многие видные латышские общественные деятели, в том числе Ю.Алунан, Кр. Барон и другие.

Осенью 1919 г. бермонтовцы, отступая, подожгли здание. Ценная библиотека погибла в огне. После восстановления здания в 1927 г. в нем размещалась гимназия имени герцога Петра. Не была восстановлена лишь обсерватория. В июле 1944 г., во время Второй мировой войны, здание было сожжено гитлеровцами - строение было практически полностью разрушено и большая часть бесценной коллекции музея погибла.

С 1947 по 1951 гг. проводились работы по его реставрации. В середине 20 в. здание было восстановлено в первоначальном виде, и вновь начали работу краеведческий музей и научная библиотека.Сейчас в здании размещается Елгавский историко-художественный музей им. Г. Элиаса Перед музеем установлен бюст живописца Г. Элиаса (Я. Зариньш, 1987) и 4 пушки времен Курляндского герцогства. С разрешения работников музея в летние месяцы туристы могли подняться на башню замка, чтобы увидеть Елгаву “с птичьего полета”.

ПРИЛОЖЕНИЕ 4: Святотроицкая лютеранская церковь

Если идти от Елгавского замка по мосту через Дриксу, на углу ул. Лиела и Академияс можно увидеть колокольню построенной на рубеже XVI-XVII вв. бывшей церкви св. Троицы. Церковь была разрушена во время второй мировой войны. Колокольню, построенную в 1688 г. (тогда ее высота была 50 м) и в 1862 г. продленную на 25 м, предусматривалось восстановить.

18 ноября 2010 г. впервые для туристов и жителей города открылась отреставрированная башня церкви Святой Троицы. В ней 9 этажей, на которых расположены французский ресторан, стеклянная смотровая площадка, музейная историко-этнографическая экспозиция и информационный центр для туристов. Рядом с входом в башню располагается фонтан, символизирующий Святую Троицу. В хорошую погоду с башни можно увидеть весь город и его окраины. В башне имеются куранты, которые звучат в 9:00, 12:00, 15:00, 18:00 и в 21:00.

Сама башня является частью разрушенной лютеранской церкви Св. Троицы - крупнейшей и главнейшей лютеранской церкви на территории бывшего Курляндского герцогства и первой в мире каменной лютеранской церкви (во время Реформации лютеране не строили своих церквей, а захватывали католические), построенной в 1573 г. по приказу первого курляндского герцога Готарда Кетлера.

Анонс мероприятия

Источники информации:

“Latvijas 12. gadsimta beigu - 17. gadsimta vācu piļu leksikons” Rīga, Latvijas vēstures institūta apgāds, 2004
“Latvijas viduslaiku pilis VII: Pētījumi un avoti par Livonjas ordeņpilīm” Rīga, Latvijas vēstures institūta apgāds, 2011
I. Lancmanis "Jelgavas pils" Rīga: Zinātne, 1986
E. Grosmane "Senā Jelgava" Rīga: Neputns, 2010
I. Šterns “Latvijas vēsture 1290-1500” Latvija; “Daugava” 1997
A. Radovics "Kurzemes un Zemgales hercogiste 1562-1795" Apgāds "Stāsti un Romāni" 2007
“Lasāmā grāmata Latvijas vēsture. 12. gs. beigas - 19. gs. vidus” Rīga, “ZvaigzneABC” 1996
Z. Bundurs "Senas latvju kolonijas Gambija Tobago" Valmiera "Lauku dzīve" 1992
E. Dunsdorfs “Grāmata par Saldu” Kārļa Zariņa fonds Melburnā, 1995
V. Ancītis “Saldus. Kurzemes mazpilsēta gadu ritumā. 1253-1856-1996” Saldus, 1996
D. Vasmanis “Cēsu novada pagātnes ainas” Cēsu muzeju apvienība, 1996
J. Blese “Koknese ar atskatu tālākā pagātnē” Rīga: “Atēna”, 1998
“Tukuma novada kultūrvēsture. Rakstu krājums. III grāmata” Tukuma muzejs, 1998
Enciklopēdija ”Latvijas pilsētas” Rīga: “Preses nams”, 1999
J. Vaivods “Katoļu baznīcas vēsture Latvijā” Rīga, Rīgas Metropolijas kūrija, 1994
M. Skujeneeks “Latvija. Zeme un eedzivotāji” Rīga, A. Gulbja apgadneeciba, 1927
V. Veilands “Latvija kabatā” Rīga: 1995
A. Plaudis “Ceļvedis pa Latviju” Rīga “Jumava” 1998
Материалы со стендов музея Елгавского замка
“Советская Латвия” (энциклопедия) Рига Гл. ред. энц. 1985
“Эрнст Иоганн Бирон. 1690-1990. Выставка в Рундальском дворце. Каталог.” Рундальский дворец-музей; 1992
Г. Курлович, А. Томашун “История Латвии” Рига, “Звайгзне” 1992
Г. Смирин “Основные факты истории Латвии” Рига “Звайгзне” 1993
"История Латвийской ССР. Т.1 "С древнейших времен до 1860 г." Рига Изд-во Академии наук Латв. ССР 1952
С. Циелава “Искусство Латвии” Л., “Искусство” 1979
С. Журавлев “Русские писатели в Латвии (в Риге, Митаве, Динабурге и других городах Остзейского края) (16 в. - 1-я пол. 19 в.) Рига “Улей” 1990
Ю. Абызов “От Лифляндии - к Латвии” М; “Аркаюр” 1993
“Восточная Пруссия с древнейших времен до конца второй мировой войны. Исторические очерки, документы, материалы” Калининград, 1996
Г.М. Карпов "Великое посольство Петра I 1697-1698" Калининград "Янтарный сказ" 1997
“Рижский вестник”, от 25 апреля 1887 г.
Г. Сакс “Земгале” Рига, Латгосиздат, 1958
Т. Скане “Бауский замок” (буклет без указания выходных данных) SIA “Apgāds Jāņa sēta”
"Знаменитые авантюристы XVIII века" Киев; СП "Свенас" 1991
“Нострадамус. Пророк и время” Рига, 1991
М.Генин “Нострадамус - пророк европейской истории: Историческое исследование" Рига-Париж; 1938
Л. Пурс “Крест над городищем” Рига, “Лиесма” 1986
Л. Пур “Пылающее городище” Р., “Лиесма” 1976
А. Упит “На грани веков” т.2 Рига, “Зинатне” 1988
В. Пикуль "Фаворит" т. I Рига, "Лиесма" 1985
http://www.pilis.lv/a_pnm/view.php?id=1906&prop_id=255
http://jelgavaspilsatjaunosana.webs.com/
http://www.jelgavaspils.lv/
http://www.llu.lv/muzejs
http://www.itl.rtu.lv/hercogiste/index.php?id=3&lang=lv
http://rundale.net/wp-content/uploads/KAPENES_krievu.pdf
http://www.zudusilatvija.lv/objects/subject/2620/
http://www.zudusilatvija.lv/objects/subject/2693/
http://jelgava.zurbu.net/t:883/topic
http://www.world-art.ru/architecture/architecture.php?id=4122
http://www.aroundlatvia.lv/index.php?lang=1&f=21
http://offtop.ru/castles/v13_73796__.php
http://www.offtop.ru/castles/v11_249986__.php
http://www.travellatvia.lv/8/20/?pilseta=16
http://ru.wikipedia.org/wiki/Елгава
http://ru.wikipedia.org/wiki/Митавский_дворец
http://ru.wikipedia.org/wiki/Курляндия_и_Семигалия
http://lv.wikipedia.org/wiki/Kurzemes_un_Zemgales_hercogiste
http://ru.wikipedia.org/wiki/%CB%FE%E4%EE%E2%E8%EA_XVIII
http://novaja.zz.lv/arhiv.php?read=2773
http://novaja.zz.lv/novosti.php?read=4147
http://old.subbota.com/2004/06/03/cz036.html?r=10&
http://www.moles.ee/05/Jun/17/13-1.php
http://www.dea.lv/cities/elgava/info/?id=437
http://machinamentvm.livejournal.com/31880.html
http://rusantro.livejournal.com/144865.html
http://rus.delfi.lv/archive/print.php?id=18424255
http://www.kartina-ua.info/index.phtml?art_id=126402&action=view&sel_date=2007-06-23
http://www.reliz.lv/rus/news/378.html

Посмотреть ссылки на сайты о средневековом замке и обсудить их на нашем форуме

Посмотреть ссылки на сайты о дворце Бирона и обсудить их на нашем форуме

Фотогалерея
места замка
Фото Р. Римша (2013 г.)

Старинные изображения

Макет замка

Интерьеры замка

Планы замка

Местонахождение

Территориальные карты

Колонии Курляндского герцогства

Варианты герба и флага Курляндского герцогства

Генеалогия курляндских герцогов

Гробницы курляндских герцогов

Гробницы курляндских герцогов
Фото Ренаты Римша
(2000 г.)

Герцог Готард Кетлер
(02.02.1517-17.05.1587)

Герцогиня Анна, супруга герцога Готарда (1533-04.07.1602)

Герцог Фридрих Кетлер (20.03.1569-16.08.1642)

Герцогиня Элизабет-Магдалена, супруга герцога Фридриха (17.04.1580-23.02.1649)

Герцог Вильгельм Кетлер (20.07.1574-07.04.1640)

Герцогиня София, супруга герцога Вильгельма (31.03.1582-24.11.1610)

Герцог Якоб (Екаб) Кетлер (28.10.1610-31.12.1681)

Герцогиня Луиза-Шарлотта, супруга герцога Якоба (03.09.1617-18.08.1676)

Принц Карл-Якоб Кетлер, сын герцога Якоба (20.10.1654-29.12.1676)

Герцог Фердинанд Кетлер, сын герцога Якоба (02.11.1655-04.05.1737)

Герцог Фридрих-Казимир Кетлер, сын герцога Якоба (06.07.1650-22.01.1698)

Герцогиня София-Амелия, супруга герцога Фридриха-Казимира (20.02.1650-25.11.1688)

Принц Иоганн-Фридрих Кетлер, сын герцога Фридриха-Казимира (03.04.1682-11.04.1683)

Принц Леопольд-Карл Кетлер, сын герцога Фридриха-Казимира (14.12.1693-21.07.1697)

Герцог Фридрих-Вильгельм Кетлер (19.07.1692-21.01.1711)

Принц Александр Кетлер

Герцог Эрнст-Иоганн Бирон (23.11.1690-28.12.1772)

Герцогиня Бенигна Готтлиб, супруга герцога Эрнста-Иоганна (15.10.1703-05.11.1782)

Герцог Петр Бирон (15.02.1724-13.01.1800)

Дворец Бирона
- планы и старинные изображения

Макет дворца Бирона

Фото Р. Римша (1999-2000 гг.)

Фото Р. Римша (2008 г.)

Фото Р. Римша (2011 г.)

Фото Р. Римша (2012 г.)

Фото Валерия Смолика
(2012 г.)

Фото Валерия Смолика
(2011 г.)

Фото Валерия Смолика
(2007 г.)

Фото Валерия Смолика
(2005 г.)

Фото Валерия Смолика
(2013 г.)

Другие фото

Король Франции в изгнании Людовик XVIII и мадам Роаяль (тематическая подборка)

Академия Петрина

Академия Петрина (наши фото)

Церковь Св. Троицы

Церковь Св. Троицы (наши фото 2012 г.)

Церковь Св. Троицы (проектные предложения)

© Дизайн Ренаты Римша